Лицо с обложки - Белкина Юлия

Он вышел из комнаты, захлопнув дверь. Никто не видел ни как он приходил, ни как уходил — летом в общежитии тихо, словно ночью на кладбище.

Через вахту не пошел, спустился по решеткам балкона, спрыгнул на землю возле помойных баков, отряхнулся. Машину он оставил в соседнем дворе, никто его не заметил. Оружие по дороге выбросил в Москву-реку. Не идиот — оставлять у себя такую улику.

Теперь нужно было думать, что делать дальше. И он думал.

Не зря Герман Солодовников считался (а сам он в этом и не сомневался!) одним из лучших студентов Института международных отношений. Свое дипломатическое будущее он сегодня перечеркнул жирным крестом. Но все же из самой безвыходной ситуации дипломат умеет извлечь выгоду. Необходимо только правильно расставить силовые акценты.

Мозги трещали… Герман чувствовал: решение есть, он просто пока его не видит! Еще и еще раз он перечислял участников игры: Даша, Митя Ханьян, нянька, он сам, его подельники, ребенок. Думал, думал, выстраивал комбинации… Кому эта ситуация может быть выгодна? С кем ему выгоднее объединиться?

С матерью ребенка? С отцом ребенка? С нянькой?… Не то, нс то! Никто из них не поможет замять убийство девушки с каштановыми волосами.

Он писал в столбик имена, обводил их в кружки, соединял стрелками одно имя с другим, но все было не то… В его цепи не хватало звеньев! Да всех ли участников игры он включил? Ведь бывают еще и косвенно заинтересованные стороны! Например… И как только Герман подумал о косвенном интересе сторон, в памяти салю собой всплыло одно имя, не включенное в список: Роберт Ханьян!

Роберт, отец Мити, то есть дед Дашиного киндера. Старый Ханьян не имел никакого отношения к игре, но в сложившейся ситуация именно у него на руках оказались все выигрышные карты. А выигрышем был мальчик.

Ай, блестяще! Ай, гениально! Герман торопливо доводил комбинацию до логического конца, и как ни вертел, с какой стороны ни подходил — недостатков своей концепции не видел. У Роберта были все возможности замять убийство девушки с каштановым каре. Только одно «но»: старый Ханьян мог отказаться участвовать в игре. Значит, теперь задача Германа — убедить его…

Умение убеждать — главный козырь всех дипломатов.

В тот же вечер Герман позвонил Роберту из таксофона в метро и предложил встретиться.

— У меня есть сведения о вашем внуке. Но поговорить надо с вами лично.

Роберт коротко буркнул и трубку:

— Хорошо.

Самыми страшными оказались первые минуты разговора. Герман опасался, что его сразу скрутят телохранители Ханьяна, сунут и зубы обнаженный электропровод и выпытают, где ребенок, без долгих дипломатических проволочек. Поэтому для встречи место он выбрал людное и нейтральное: бар своего знакомого. Приехал первым, занял позицию лицом к двери. Ханьян вошел через пятнадцать минут. Его сопровождали амбалы.

Роберт сел на специально поданный хозяином стул. С каменным лицом уставился на Германа.

— Если ты один из них, сразу предупреждаю: разговора у нас не выйдет. Я не торгуюсь. Если замешан, живым отсюда не выйдешь.

Герман поклялся: ни сном ни духом! Он всего лишь свидетель, который много знает. Не похищал, не участвовал…

Рассказать Ханьяну пришлось все, иначе бы Роберт ему не поверил. Герман рассказал, как однажды вечером месяц назад Даша пригласила его к себе и сообщила, что задумала разыграть похищение ребенка, чтобы вернуть мужа… И как Герман ее отговаривал от этой затеи, пока она не сказала, что пошутила… И как теперь, узнав, что ребенок все же похищен, он сразу понял, на кого думать и где искать… И нашел.

— Мой внук у тебя? — скрипнув зубами, спросил Роберт Ханьян.

На плечи Германа легли тяжелые руки телохранителей.

— Не совсем. Пока я искал, у меня возникли серьезные осложнения. Я случайно подстрелил одну девчонку…

Герман сам не понимал, как может говорить о таких страшных вещах таким легкомысленным тоном. На самом деле у него поджилки тряслись при мысли о том, что он убил человека.

— Мой внук у тебя? — с металлом в голосе повторил Роберт.

— Я знаю, где он.

— Едем! Подробности по дороге.

Амбалы Ханьяна швырнули Германа в машину, сковали ему руки пластиковыми наручниками — западная новинка, на разглядывание которой ушло время поездки. О том, что произойдет на даче. Герман старался не думать. И когда услышал в доме выстрелы, только зажмурился и втянул голову в плечи… Когда все было кончено, амбалы принесли в машину мальчика.

Увидев, в каком состоянии малыш, Роберт взревел, как разъяренный бык. Двинул Германа кулаком в морду, разбил нос.

— Умрет, — пообещал, — придавлю своими руками! В больницу, живо!

И Герман, вытирая кровавую юшку, понял, что наступает решающий момент переговоров. Пока кортеж машин мчался по темной проселочной дороге, распугивая поздних дачников, Герман хладнокровно выложил свои условия:

— Я вам помог. Помогите теперь вы мне. Я подстрелил девчонку, чтобы узнать, где ваш внук. Теперь у меня большие проблемы.

— Я никому ничего не должен! — рявкнул Ханьян.

Герман вытер кровь с разбитого лица. Очертил рамки конкретнее:

— Я мог бы пойти к вашему сыну, но пришел к вам. Потому. что понимаю ваши чувства. Неужели после всего, что случилось, вы вернете ребенка Даше? Или вашему сыну? Им, как видите, мальчик не нужен, у них другие заботы. Мальчик нужен вам. Поэтому я к вам и пришел. Вы оставите его у себя, и никто ничего не узнает. Вce будут думать, что он умер. Так вы накажете и сына, и невестку… Он будет вашим сыном!

Роберт слушал его с непроницаемым выражением лица. Затем, когда Герман уже стал бояться, что все пропало к чертям собачьим, а его слова отскочили как горох от стены.

Ханьян сделал жест телохранителю:

— Сними с него браслеты.

Амбал ослабил хитроумную пластиковую петлю. Герман высвободил руки. Роберт слегка улыбнулся, не выпуская сигары изо рта.

— Так о чем ты говорил? — спросил он с равнодушием игрока, которому выпало двадцать одно очко.

Содрогаясь от волнения и азарта, Герман продолжал:

— В любом детском доме, в больнице — конечно, не в Москве, а в провинции — нужно найти, купить умершего ребенка того же возраста…

Слушая его, Роберт Ханьян многозначительно переглядывался со своими амбалами. До Москвы успели все обсудить.

— Хорошо, — напутствовал его Роберт, прощаясь, — если сам все устроишь с подкидышем, я помогу решить твои проблемы. Работай.

Такими предложениями не разбрасываются. Герман сделал все. И официально полугодовалый Димочка Ханьян умер и был похоронен на Востряковском кладбище. Ни Даша, ни ее муж никогда не узнали правды…

Зоя сидела, закрыв лицо руками. У нее перед глазами стоял Димочка… Но не тот полугодовалый карапуз, каким она его запомнила из прошлого. Она думала о худеньком, затравленном, одиноком мальчике, которого дядя Роберт держит в застенке престижного английского пансиона и учит, что в этом мире надо уметь драться… Рубен Ханьян… Димочка…

Герман молчал. Все слова уже были произнесены. Он ждал, что Зоя скажет.

— Смерть твоей сестры — это несчастный случай. С тем же успехом я мог бы случайно сбить ее на перекрестке.

— Я тебя не виню, — поспешно ответила Зоя. — Я одна во всем виновата. Даже удивительно… — добавила она и осеклась, не договорила.

— Что удивительно? — переспросил Герман.

— Что до сих пор по большому счету я так и не заплатила за все, что сделала…

Герман обнял ее, прижал к себе.

— Не думай об этом. Лучше собирай вещи. Теперь нам ничто не мешает быть вместе. Уедем в Акапулько и будем жить там долго и счастливо.

— Дай мне пару дней, — попросила Зоя.

— Не дам ни дня. Едем сейчас же к твоему мужу…

У нее хватило терпения убедить Германа подождать.

— У меня остались дела в агентстве. Я вложила в него кучу денег. Нужно подумать, что теперь делать.

Они долго не могли проститься в тот вечер. Говорили, говорили, и не могли наговориться.