Лицо с обложки - Белкина Юлия

Даша согласилась выполнить мое последнее поручение, оно же и пожелание: встретить Сашу Грушевского у ворот Бутырки, передать ему конверт с деньгами и своими словами извиниться от меня за все… На прошлой неделе Грушевского выпустили на свободу, сняв с него обвинения. Вряд ли деньги могли компенсировать человеку потерю полугода жизни и подорванное здоровье, но это все, чем я могла отблагодарить своего ангела-хранителя.

Кузина поручение выполнила. Вернулась задумчивая, сказала:

— Жаль, что Вера не попала на его место! — И больше ничего членораздельного я из нее не вытянула.

Вере удалось сбежать за границу… Впрочем, мне ли злобствовать? Давно ли я сама дрожащей лапкой протягивала таможеннику чужой паспорт и блеющим голоском отвечай на его вопросы? Может, в том и заключается высшая справедливость, что мы с Верой поменялись местами и теперь она оказалась в моей шкуре?

Вместе с Верой в неизвестность канул и мой желтый саквояж, который не давал ни сна, ни покоя Даше, оказавшейся еще одной свидетельницей преступления. Кузину угораздило вернуться домой именно в ту минуту, когда Вера, возбужденная, ошеломленная, бежала по аллее от дома к своей машине. В охапке она сжимала желтый саквояж с лейблом Tod’s — это кузина запомнила хорошо.

Столкнувшись нос к носу с дочерью Бориса, Вера от неожиданности изменилась в лице. Не проронив ни звука, она прыгнула в машину и умчалась, оставив Дашу стоять с разинутым ртом посреди подъездной аллеи.

В планы Веры не входило оставлять меня в живых. Если бы у нее все получилось, — о! Борис влип бы лет на сто! В тот день, незадолго до пожара, Вера организовала Борису и Роберту деловой ужин в загородном клубном ресторане. И у обоих — никакого алиби… Оба, теоретически, могли за считанные минуты напрямик через лес домчаться до дома Германа, совершить убийство и вернуться в ресторан. Ревнивый мужчина способен и не на такие подвиги.

Но Вера неожиданно для себя привела к дому Германа «хвост»… Меня спас Саша. Это он открыл дверь хозблока, вынес меня, едва живую, на снег, курткой сбил с меня пламя. Вере пришлось срочно вносить корректировки в идеальный план. С Грушевским проблем не возникло, она быстро сообразила, как сделать из моего спасителя козла отпущения.

Нo я оказалась живучей, как кошка, и болтливой, как попутай. Даже странно, почему мне не ввели цианистый калий вместо глюкозы, пока я лежала в реанимации без сознания? Наверное, Вера не допускала мысли, что человек в моем положении способен разоблачать самое себя. Ведь правду можно говорить только из выгоды. В моей ситуации выгода приказывала молчать,

Вера подкинула следствию фотографии, запечатлевшие меня с Германом в недвусмысленной ситуации. Главным подозреваемым оказывался мой муж. Но Роберт не очень-то поверил, что Борис сумел без ее помощи провернуть всe финансовые махинации, и тогда Вера использовала тяжелую артиллерию: намекнула Роберту, что она знает его главную тайну…

Дверь моего купе с шумом отъехала в сторону. Я старательно загородилась от приятного пожилого господина газетой, не желая травмировать его эстетические чувства.

При нашей последней, прощальной встрече с Борисом — он пригласил меня отметить тет-а-тет наш развод, а я явилась с Дашей и Димочкой, вот была сцена! — мой уже бывший супруг закончил начатую еще в больничной палате мысль:

— Я так разочарован. Я верил, что ты любила меня, когда выходила замуж.

Я ответила, что тоже верила, что он меня любил. когда женился. Кто виноват, что мы обоюдно обманулись в своих надеждах? По крайней мере, я не вынашивала коварных планов, как повыгоднее продать своего мужа.

Борис предпочел перевести разговор на другую тему:

— Но выглядишь ты сейчас гораздо лучше, чем в прошлый раз.

— Конечно, — согласилась я, — учитывая, что в прошлый раз на мне вообще лица не было.

К Борису я относилась как к человеку, о котором много слышала, но которого никогда не видела.

— Я обязательно верну тебе деньги за квартиру, — пообещал он, имея ввиду мои затраты на ремонт и меблировку семейного гнездышка.

Прекрасно понимая, что никогда не получу назад ни копейки, я великодушно простила ему долг. Какой смысл расставаться врагами?

— Сначала постарайся вернуть долги Роберту, — напомнила отцу Даша.

Борис целый вечер убеждал нас, что его дела идут прекрасно и все долги (он называл их кредитами) будут Роберту возвращены. Он даже называл дату. Не смейтесь, но мы с Дашей почти поверили и чувствовали себя паршиво, когда в один прекрасный день Митя принес новость: Борис исчез из Москвы со всеми деньгами и долгами. Уже давно и планомерно Зоин муж все личные, а также взятые напрокат финансы накапливал в офшоре Гибралтара. Вот такого странного человека заполучила в мужья покойница Зоя Гедройц. Мне ее искренне жаль!

— Кх-м! — кашлянул мой сосед по купе и странно знакомым голосом сказал: — Простите, девушка, можно с вами познакомиться?

Поверх газеты я взглянула на нахала взглядом горгоны, чтобы отбить у него всякую охоту на знакомства. О господи! Газета едва не выпала из моих рук. Напротив, на месте, которое занимал мой сосед по купе, сидел Саша Грушевский.

Саша почти не изменился со времени нашей последней встречи, только осунулся и побледнел, словно провел лето в погребе.

— Можно с вами познакомиться? — повторил он, улыбаясь. — Вы напоминаете мне одного человека. Одну девушку, которую я знал…

На долю секунды я сверила, что он в самом деле меня не узнает, но… Но ведь так не бывает?!

Мое лицо мелко задолжало. и я заплакала без слез. Саша испугался.

— Ты что? Ты испугалась? Прости, я пошутил.

Нo я плакала и закрывалась руками, а он мягко пытался отнять ладони от моего лица.

— Вы тоже, — пробормотала я, — тоже напоминаете мне одного хорошего человека, с которым я так и не успела познакомиться ближе.

На рассвете, когда спящий поезд на полторы минуты остановился на промежуточной станции, Саша выбросил на пустынный перрон гору моих чемоданов и, как пушинку, вынес следом меня.

— О чем ты мечтаешь?

— Сама не знаю.

— А о чем мечтала в детстве?

— В детстве? Мечтала иметь большой дом, в котором всем будет хватать места: Зое с ее виолончелью, братьям с их играми, мне с моими книгами, бабушке Гедройц с ее рукоделием… Об этом я и думала в последний день своей жизни, там, на Дашиной даче.

— Так что нам мешает? — спросил Саша. — Построить большой дом — для этого не обязательно уезжать в Англию?

Я давно заметила, что красавцы предпочтительно женятся на уродинах, а красавицы — на уродах, но найти объяснения этому феномену не могла. Может, теперь я узнаю эту тайну?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.