Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны - Хэнсон Болдуин

В своем дневнике Гальдер записал 24 сентября: «После совещания по обсуждению сложившейся ситуации – разрыв с Гитлером. Мои нервы истощены, его тоже уже не крепкие. Мы должны расстаться. Необходимость привить генеральному штабу фанатичную веру в Идею. Он полон решимости насадить свою волю в армии».

Генерал Курт Цайтцлер, бывший начальник штаба группы армий «Запад», был назначен пехотным генералом и сменил Гальдера. Однако Цайтцлер не мог совершить чудо. Он увидел, что атмосфера в штабе верховного командования «не только странная, но и невероятная. Она определялась недоверием и гневом. Никто не доверял своим коллегам. Гитлер не верил никому» [24].

С того времени стало очевидным пристрастие к руководству даже деталями передвижений дивизий и полков с командного пункта, расположенного за сотни миль от фронта; при этом происходили неизбежные задержки, совершались ошибки и царила неразбериха, что всегда присуще сверхцентрализованному командованию. Немецкое верховное командование запаздывало. Гитлер не учитывал потрепанное состояние немецких дивизий, огромные трудности, связанные со снабжением войск, и издавал приказы, которые были оторваны от действительности. Великий диктатор походил на мальчика, играющего в оловянных солдатиков.

Но солдаты под Сталинградом были из плоти и крови.

Паулюс, всегда подчинявшийся приказам Гитлера, двинул стальной кулак 6–й армии прямо против города на Волге. Всего несколькими неделями раньше, если бы переброшенная 4–я танковая армия смогла помочь Паулюсу, Сталинград можно было бы легко взять, так как в июле и начале августа город был фактически незащищенным. Теперь же, в сентябре и октябре, когда дни стали короче и наступили холода, он стал городом, готовым к осаде, суровым в своей решительности, полный решимости сражаться.

Атака немцев на главную часть города началась в середине сентября; Сталинград был обречен на медленную смерть в течение четырех месяцев.

Паулюс и его 6–я армия с 4–й танковой армией на Южном фронте (около пяти корпусов – всего 20 дивизий) удерживали 40–мильную зону между Доном и Волгой и противостояли в Сталинграде 62–й армии генерал – лейтенанта Василия Чуйкова, первоначально состоявшей из пяти – восьми неполных дивизий (позже значительно усиленных) [25]. Москва создала специальный Сталинградский фронт, части 46–й армии (командующий генерал М.С. Шумилов) по обоим берегам Волги помогали обороне города, а 57–я армия противостояла крупным частям 4–й танковой армии в городе и к югу от него.

В Сталинграде, вытянутом «ленточном городе» на высоком западном берегу Волги, на севере преобладали три крупные группы заводов (которые производили более четверти тракторов, танков и автомобилей в СССР). Западнее и южнее южной группы находится Мамаев курган (древнее татарское захоронение), так называемые «железные высоты». Известный на военных картах как высота 102 он поднимается на 331 фут над Волгой. На высоком западном берегу в основном преобладали дымовые трубы и промышленные здания, которые закрывали собой жилые районы, представлявшие собой необычный агломерат однообразных многоквартирных строений и бревенчатых домов, спускающихся к реке. Высокое плато, на котором был построен город, разделяли семь замусоренных оврагов, которые ограничивали городскую жизнь и военное передвижение.

Немцы стали заложниками своей тактики фронтального наступления на город; их мобильность была нейтрализована; у их противника не оказалось открытых флангов. Современные города с кирпичными строениями, фабриками со стальными перекрытиями и уличные лабиринты образовывали естественные крепости, как это было в Варшаве и Ленинграде. Русские были зажаты Волгой. Они сражались спиной к реке на вытянутом участке, не оставлявшем места для маневра, а боеприпасы и другое обеспечение – кровь любой армии – приходилось переправлять через реку.

Генерал Чуйков устроил свой командный пункт во время сражения в глубоком бункере на западной стороне, вырытом в северном берегу Царицы – небольшого притока Волги, который разделял город [26]. На западном берегу Волги солдаты и штатские проделывали в утесах туннельные укрепления в виде лабиринтов и рыли окопы.

Когда в середине сентября началось крупное наступление немцев, общей спланированной эвакуации гражданского населения Сталинграда не проводилось; это запретил делать Сталин; он сказал, что «солдаты будут лучше сражаться за живой город, чем за пустой»! Некоторые женщины с детьми, убегая, ночью пересекли Волгу после первых сильных бомбардировок; другие побрели на запад через немецкие линии. После начала осады, когда средства перевозки через Волгу – плоты, лодки и паромы – были перегружены военными, горожане рыли убежища под землей и оказались зажатыми в маленьких «карманах» на западном берегу или же бежали за линии немцев уже по опустошенной земле и тысячами гибли от изнурения и голода. Ни у одной стороны не было планов или средств, чтобы позаботиться о жителях; горожане жили или умирали – в основном умирали, – предоставленные самим себе. Большое число заводских рабочих до конца стояли у своих станков, затем брали в руки винтовки и присоединялись к оборонявшимся. Были и такие, кто служил немецким захватчикам, как «хивис» (от немецкого Helfswillige – «добровольные помощники»), как это делали до них сотни тысяч украинцев.

Первое наступление немцев осуществлялось как простое силовое глубокое проникновение в районы беспорядочных развалин заводского района и на «железные высоты», но при этом они заплатили дорогую цену. 6–я армия была вынуждена вести сражение за каждый дом, за каждую груду развалин. В результате контратаки немцев выбили из раковинообразной части высоты 102. Нацисты направили туда дополнительное количество солдат, танков и бомбардировщиков, ослабив при этом свои фланги, и днем и ночью бесконечно продолжалось мрачное наступление солдат одного за другим – от дома к дому, от улицы к улице.

Улицы «больше не измерялись метрами, они измерялись количеством трупов» [27].

В середине октября немцы направили титанические усилия на ликвидацию русских предмостных укреплений на Волге. Командующий 62–й армией Чуйков считал, что это было «сражение, которому по своей свирепости и жестокости не было равных на протяжении всех боев за Сталинград». Тракторный завод был окружен, борьба продолжалась в его разбитых стенах; потери с обеих сторон стали огромными. Около 3 500 русских, получивших ранения за один день, были переправлены через Волгу ночью 14 октября.

Результат кровопролития – груды развалин, несколько завоеванных кварталов. Немцы подавили сопротивление предмостовых плацдармов, разрезали позиции русских надвое, продвинули свои линии почти до самой Волги.