Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны - Хэнсон Болдуин

Но до весны было еще далеко; жизнь танковых гренадеров угасала в Сталинграде, а 6–я армия уже распалась.

Нависла угроза еще более сильной катастрофы. В течение всех этих недель, когда 6–я армия боролась за свою жизнь, две армии группы «А» Клейста на Кавказе удерживали свои уязвимые и сильно разбросанные позиции, в то время как донской фланг, от которого зависела их безопасность, был разрушен позади них. Неохотно, но все же к концу декабря Гитлер разрешил Цайтцлеру отдать приказ об отступлении. Это был последний этап. Манштейн, потерпевший неудачу при попытке оказать помощь в Сталинграде, теперь вел отчаянную борьбу (с целью удержать открытым путь к спасению через Ростов) с наплывом русских легионов Ватутина, который разгромил итальянскую 8–ю армию. И таким образом, пока умирала 6–я армия, Клейст осуществил превосходный, хотя и опрометчивый отход от Кавказа, ставшего самой высокой точкой немецкого завоевания, в то время как Манштейн удерживал открытыми ростовские ворота.

Но мало кто в 6–й армии знал и мало кто заботился о том, что происходило за пределами «котла».

В начале января 6–я армия удерживала территорию площадью примерно 20 на 30 миль. Она находилась под постоянными атаками со стороны Донского фронта Рокоссовского, который был усилен и включал в себя уже семь армий [53]. 8 января три русских офицера с парламентерским флагом предъявили Паулюсу требование немедленно сдаться. 6–я армия передала советский ультиматум Гитлеру и запросила свободу действий. Гитлер отказал. Капитуляции не должно быть. Только смерть.

В 8:04 10 января началось генеральное наступление на «котел» при поддержке 7 000 пушек и минометов; основной удар приходился с запада, через открытые степи. Русские надеялись покончить с 6–й армией за три – семь дней. Но немцы продолжали сражаться. Это было суровое безжалостное сражение. Кольцо медленно сжималось; немецкие линии в открытых степях к западу от Сталинграда вынуждены были отойти. Снежные пустыни покрыли замерзшие трупы, их конечности и лица застыли от холода в мертвой неподвижности. Те, что прошли через это мрачное место, навсегда его запомнят; путь был отмечен «замерзшими лошадиными ногами, которые были отрублены от мертвых животных и воткнуты в снег копытами вверх» [54]. К 14 января русские взяли главный аэропорт в Питомнике; за несколько дней западный периметр обороны был прорван; начался разгром немцев.

Паулюс вновь доложил Гитлеру о том, что его армия гибнет и те, кто еще жив, терпят невыносимое.

На фоне сцен в подвалах и окопах Сталинграда картины Гойи или Дантова ада меркнут. О раненых никто не заботился – они лежали истекая кровью, и морфий не мог заглушить их боль. Умирающие лежали рядом с мертвыми, живые жаждали смерти. Густой сладкий смрад человеческих экскрементов, гниющих тел, разложения и грязи пропитал почти каждый окоп. Ползали вши…

Каменные подвалы с грудами сталинградских развалин над ними были защитой от снарядов и бомб (но не от холода или болезней, смерти или страданий, гангрены или дифтерии). Rattenkrieg – война людей – крыс продолжалась, подходя к своему неизбежному финалу.

«В подвале под магазином Симоновича, – сообщал Гейнц Шроттер, – 800 человек лежали прижатыми к стенам, а вокруг – мусор и грязь… Один человек лежал на ступенях, умирая от дифтерии, а рядом с ним лежали еще трое, умерших несколько дней назад, но никто их не трогал, потому что было темно и их никто не замечал» [55].

К середине января сталинградский «котел» сжался до площади примерно 15 на 9 миль, причем позиции русских – предмостовые плацдармы на Волге – в некоторых местах вклинивались в немецкую цитадель. Снабжение по воздуху сокращалось из – за снежной стихии и шквального ветра, в то время как русские занимали аэродром за аэродромом, когда их линии фронта двигались и на восток, и на запад. 17 января был отвергнут второй ультиматум русских.

Во второй половине января, когда сильно напиравшие Советы раскалывали сталинградский «котел» надвое, группа армий «А» Клейста, отходящая с Кавказа, нашла убежище на плацдарме Таманского полуострова или достигла Дона и переправилась через него в районе Ростова – как раз вовремя, чтобы избежать катастрофы, так как наступление русских ширилось. Воронежский фронт Голикова в период с 13–го по 16 января нанес удар по оставшимся итальянцам (и захватил 17 000 человек), а затем прорвался через позиции венгерской 2–й армии и немецкой 2–й армии возле воронежской оси на Дону, ознаменовав начало побед. В течение нескольких дней весь Донской фронт немцев, мягко выражаясь, был «жидким»; на протяжении 200 миль между силами Манштейна у Ворошиловграда и Воронежем не стало устойчивого фронта. И все это время длинные морозные мили между окруженной и умирающей армией в Сталинграде и ее ближайшими союзниками за пределами окружения становились еще длиннее. Со всех сторон на 6–ю армию нападали части семи советских армий.

Попавшие в сталинградскую ловушку солдаты сгибались, ломались или умирали; каждый в одиночку переносил невыносимое. О сдаче не могло быть и речи – Гитлер давал это понять снова и снова. Паулюс со странным достоинством и молчаливым упорством повторял приказы Гитлера с тех дней, когда он вынужден был не повиноваться и прорываться из «котла» на встречу с Манштейном на юге.

«Для меня, – сказал он, – первым солдатским долгом является повиновение».

А приказы продолжали приходить: не сдаваться, сражаться до последнего, смерть в бою или самоубийство. Одни следовали приказам; другие не повиновались им, третьи – игнорировали. Некоторые командиры сдавались в плен сами со своими подразделениями, но большая часть 6–й армии просто растаяла, была снята, как мясо с обжаренного тела. С каждым днем потери выбивали из строя целые подразделения.

22 января был взят аэропорт Гумрак, а на следующий день потеряно последнее звено связи с внешним миром – Сталинградский аэропорт. Между сталинградским «котлом» и главным фронтом лежало 150–200 миль замерзшей опустошенной земли. Снабжение по воздуху составляло в среднем лишь 80–90 тонн грузов в день вместо 500–тонного минимума, который был необходим и который обещали.

И вновь 24 января Гитлеру было передано донесение:

«У солдат нет боеприпасов и продовольствия. Сохраняются контакты с частями лишь шести дивизий. Есть свидетельства поражений на Южном, Северном и Западном фронтах: 18 000 раненых без какого – либо снабжения, перевязочных материалов или медикаментов; 44–я, 76–я, 100–я, 305–я и 384–я пехотные дивизии разбиты. Фронт разорван в результате крупных прорывов с трех сторон. Укрепленные огневые точки и убежища сохранились только в самом городе, дальнейшая оборона не имеет смысла. Разгром неизбежен. Армия просит немедленного разрешения сдаться для того, чтобы сохранить жизнь оставшимся солдатам.