"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

- Правильно, - одобрил выбор Хранителя Бахаррак. - Молодые еще, необъезженные. Сами когда-то назирами станут, будут варваров в набеги водить. Вот ты их и поучи, как следует.

- Поучу, - мрачно подтвердил Худраг. - Не хотелось ему оставаться стеречь телеги. Ему хотелось отправиться с Бахарраком, найти тех, кто лошадей украл и рубить их секирой. Вот и повеселился бы. Но не пешком же ему идти. Так что сплюнул под ноги молодым.

- И спать им не давай. А если заснешь сам, разрази тебя гром, и у тебя хоть одну телегу уведут, я выдергаю все волосы из твоей ржавой бороды, - осмелился пошутить Бахаррак. Грубовато вообще-то пошутил, но самому Бахарраку шутка понравилась, и он расхохотался.

Худраг не понял, что назир шутит. У Худрага и в молодости чувства юмора было меньше, чем у самого занудного осла, вывозящего руду из пещер. А к старости он и остатки растерял.

- А я тебе усы повыдергиваю, - пробурчал он.

- Вот и хорошо, разрази меня гром! - почему-то обрадовался Бахаррак. - Тогда мы с тобой побратимами станем, - и он опять расхохотался. - А вы, смотрите у меня, - сурово уставился назир на молодых варваров. - Слушайтесь старика. Ему покровительствует сама богиня Шазурр, Кровавая, Беспощадная и прекрасная в гневе своем. Если обидите Худрага, разрази его гром, она сожрет вас а кости выплюнет в гнилое болото.

Он оскалился и хищно щелкнул зубами, показывая как богиня Шазурр, Ужасная и Кровожадная, будет их жрать.

Бахаррак увел Орду добывать лошадей, а Худраг остался стеречь телеги, на которые была свалена добыча из разграбленного поселения.

Проводив Бахаррака, Хранитель зевнул и с отвращением оглядел молодых варваров. Те стояли, не шелохнувшись, не сводили с Худрага покорных и преданных взглядов. Он понимал, что покорность эта вынужденная, а преданность фальшивая. Что молодые воины его терпеть не могут. А ему и не нужно было, чтобы его любили... Эти четверо думают, что если их в набег взяли, то они могут считать себя воинами. Только никакие они не воины, а навоз хромой обозной кобылы в грязи осенней распутицы, и считать себя воинами не должны.

- Лечь! - рявкнул Худраг.

Варвары, как подкошенные, рухнули на землю. Никто не замедлил, не задержался. Хранителю это не понравилось. Надо было двинуть кому-нибудь по уху, для порядка, а придраться не к чему. Пришлось без всякой придирки врезать Хукко ногой в морду. И Букко тоже, братья все-таки, близнецы. У близнецов все должно быть поровну.

- Ползти! - приказал Худраг.

Воины поползли. Теперь дело пошло лучше. Как ни старайся ползти, а зад все равно выпячивается над землей. Худраг хорошей палкой приучал зады не выделяться. Шустрый ползал получше других, ему и досталось больше. А чтобы не шустрил.

Бить по задам и не видеть при этом кислые морды своих подопечных показалось Худрагу скучным. Он решил перейти к рукопашному бою.

- Встать! - приказал Хранитель.

Молодые варвары вскочили, будто их кипятком ошпарило. Худраг подошел к Шустрому.

- Показываю, - и залепил сочную пощечину.

Молодой сильный варвар легко мог перехватить руку Хранителя. И двинуть его кулаком в зубы тоже смог бы. Но Шустрому даже в голову не пришла такая мысль. Непослушного, а тем более сопротивляющегося, Худраг и топором мог зарубить.

- Пара, - Худраг ткнул пальцем в Шустрого и Бррзка. - Вторая, - кивнул он братьям-близнецам. Ему нравилось, когда они молотили друг друга кулаками.

Молодые варвары, не медля, набросились друг на друга. А Худраг стал присматривать, чтобы не ленились, не останавливались отдыхать, чтобы били, как следует.

- Не так, - остановил он Шустрого и Бррзка.

Коротким ударом врезал кулак в солнечное сплетение Шустрому. Затем залепил в правый глаз Бррзка.

- Надо так.

Молодые старались. Они и рады были, что Хранитель заставил драться на кулаках, а не стал обучать поединкам на секирах. Пришлось бы рубиться по-настоящему, до первой крови. А так ничего... Когда Худраг разрешил отдохнуть молодые могли насчитать всего два выбитых зуба, два разбитых кровоточащих носа и три заплывших глаза. На четверых не так уж и много. А обычные синяки и ссадины считать не было никакого смысла.

Потом Худраг стал обучать молодых варваров бегать, потом медленно переходить через пылающий костер, потом громко кричать: благодарить богиню Шазурр, Ужасную, Беспощадную и прекрасную в гневе своем, за покровительство и просить у нее прощения за свою глупость и лень. После того, как варвары перекусили сухими лепешками, запивая их холодной водой, все началось сначала.

Когда стало смеркаться, разожгли костер, поели сушеного мяса, сыра и черствых лепешек. Худраг себе и пива налил. Шустрый, мало его учили, тоже потянулся к кувшину, но получил палкой по балде.

А после ужина сидели и молчали. Молодые хотели обмануть Хранителя. Делали вид, что думают, а на самом деле дремали. Но Худраг эту хитрость знал: не они первые пытаются умничать.

- Г-г-г-ху! - рыкнул он неожиданно. Все четверо сразу уставились на Хранителя.

Худраг сплюнул им под ноги, и ткнул пальцем в догорающие ветки.

Молодые вскочили и бросились в лесок за хворостом. Когда костер снова разгорелся, они опять уселись, все-таки надеялись вздремнуть. А Худраг посмотрел на висящую, на небе, желтую луну и заговорил:

- Кхеммы-оборотни... - сказал он.

Не было для варваров ничего опасней кхеммов-оборотней. Когда-то кхеммы были верными воинами богини Шазурр, Ужасной и Кровавой. Но однажды разум их помутился, и они возомнили о себе. Глупые кхеммы потребовали права самим решать свои дела. За такое неслыханное преступление богиня превратила их в ужасных обликом оборотней. Они боялись солнечного света, прятались в глубоких берлогах и питались земляными червями. Но один раз в месяц, при полной луне, кхеммы-оборотни выходили из своих берлог, собирались в стаи, проносились по степям и лесам и пожирали все живое. В первую очередь варваров, поклонников и верных слуг богини Шазурр, Беспощадной, Кровавой и прекрасной в гневе своем.

После того, как Худраг напомнил о полной луне и кхеммах, спать никому не хотелось. Сидели до самого рассвета.

Шустрый, звали его Крроб (что означало на языке его племени: "Подающий надежду хитрый нахал, который всех обманет, ничего не побоится и когда-нибудь непременно станет назиром), в который уже раз прикидывал, что он будет делать, когда сам станет назиром Орды... Он не позволит какому-то старому полоумному уроду учить молодых воинов. Он сам их станет учить. Он их палкой по задам бить не будет. Он их копьем в зад!.. Да с оттяжкой, чтобы штаны лопнули. Он их заставит драться на секирах и мечах, кровью умывались будут... И грабить он станет богатые города, а не нищих поселян, у которых ни шиша нет. Шесть человек до смерти запытали, а те, как один: "Нет у нас ни золота, ни серебра..." Телеги с добычей их оставили стеречь. Да разве это добыча?! Ворох старой одежды и домашняя утварь. Хорошо хоть несколько окороков нашли и лепешки, а то бы голодать пришлось... Старый полоумный урод издевается, не дает покоя. Чтоб его табун затоптал в осеннюю грязь. Чтоб его кхеммы сожрали вместе с костями и бородой... "О, кровожадные кхемы, покарайте злого Хранителя, Худрага Леворукого и я стану вечным вашим рабом" - взмолился Крроб...