Спящая планета - Уильям Беркетт

— Так это только потому, что вы знаете, что никогда ее не дождетесь, — высказал свое мнение Карстайрс. — Возможно, что вы даже этого не получите.

— Нет?… Это будет очень плохо, не так ли? Я имею в виду — для людей этих трех планет. Потому что, джентльмены, — а это важный аргумент — каждые сутки один город будет терять свое население, пока все эти условия не будут удовлетворены. — Он откинулся в своем кресле назад, улыбнулся в потолок. — Это даст вам уйму времени, не так ли? Мы начнем с маленьких городишек, конечно, и пойдем по восходящей. К тому времени, когда мы подберемся к НьюЙорку, скажем, или к Гонконгу, вы, верно, будете в состоянии смириться со своей судьбой и начать договариваться.

Даже Карстайрс не чувствовал желания выразить хотя бы словесный протест, они просто сидели, уставившись на него, словно с трудом понимая, где норма, а где отклонение и что происходит с ними и произойдет с Федерацией.

Сарно положил руки на стол, затем встал.

— А теперь, джентльмены, все карты на стол, как говорят земляне. Вы почувствовали мою руку, и, думаю, хорошо почувствовали. У вас не должно быть ни малейшей мысли, что я блефую. Считаю, что вы уже не сомневаетесь. Очень хорошо: на этом наша встреча завершена. Вам остается лишь убедить Высшее командование. То, что вы здесь видели, поможет вам. Вы свободны.

Они вышли, а Сарно откинулся в своем кресле. Он чувствовал себя до странности опустошенным. Теперь все должно было решать Высшее командование землян — он огласил требования Империи и уступать не собирался. Он изложил заключение по этому делу, и теперь уже скоро решение по нему вынесет суд присяжных. Теперь ему осталось лишь продержаться, пока придет время действовать в качестве исполнителя приговора, если решение этих присяжных окажется неблагоприятным.

Решение было простым: три миллиарда жизней против фактической капитуляции. Простым — это так, но последствия от любого развития событий, любого хода действий будут роковыми. Земляне стояли на распутье. Пожертвуют ли они тремя миллиардами жизней ради победы или же сдадутся, чтобы продолжить борьбу позднее?

Рассудит только время. А пока события приняли крайне неблагоприятный поворот: ночью появлялись загадочные предметы, четыре батальона мгновенно погибли в полном составе. Странно, что каждый батальон погиб в одном из городов, где солдаты были во время увольнения, каждый был уничтожен внутри здания, сооруженного для таких отпусков. И каждый раз в воздухе наблюдались таинственные явления и исчезали земные женщины, доставленные туда солдатам на утеху.

Он неслышно застонал. Четыре батальона! По сравнению с этим судьба генерал-лейтенанта Квирора и его отряда в Атланте казалась не такой уж важной. Если три миллиона солдат должны расправиться с тремя миллиардами спящих землян, то потеря даже одного солдата весьма ощутима… но потеря четырех батальонов была просто катастрофой! Четыре батальона, и ни единой зацепки, чтобы понять, кто убийцы, не говоря уже о том, чтобы отомстить.

Он встал на ноги, подошел к одному из массивных иллюминаторов в стене конференц-зала. Далеко внизу, на скопившихся кучах снега, играли блики слабого, негреющего солнца. Сама задвижка иллюминатора тоже была покрыта льдом.

— Я не верю, — сказал он себе, — в призраков: ни в болотных духов, ни в напарру, ни в духов предков Ллары, ни в родных призраков Рисстайра. И уж конечно ни в призрак дедушки Донована или страшных вурдалаков Земли, которые режут глотки обидчикам женщин, а затем исполняют над окружающими зданиями польку, с башкой из тыквы с прорезанными отверстиями в виде глаз, носа и рта, подсвеченной фонарем.

Тем не менее он отменил все увольнительные, и фактически впервые за всю историю лларанской армии такая мера не вызвала среди рядового и сержантского состава никаких жалоб. Это встревожило его: если срочнослужащие начинают соглашаться с такими решениями командиров, значит, назревает беда. Большая беда.

Он посмотрел через иллюминатор на укутанный зимой участок этой дикой планеты, на которую он прибыл со своей Пылью, своим флотом и своими честолюбивыми надеждами, и почувствовал в душе противную пустоту, как-то связанную с дурным предзнаменованием.

«На другой стороне планеты, — подумалось ему, — сейчас ночь. А у Венеры и Марса тоже есть своя ночная сторона? Интересно, кто или что по ним прогуливается сейчас?»

Затянутое ледяным узором стекло не дало ответа, и он, взяв свой пистолет со стола в конференц-зале, вышел, осторожно ступая и обходя грязь, которая осталась на ковре после расправы с адмиралом землян.

Глава двадцать девятая

Все три спящие планеты по-прежнему вращались по своим орбитам, но этот факт мало что значил для их обитателей. Ночь или день, середина лета или суровая зима — они продолжали мирно спать.

Однако захватчики не спали. Но и это не давало им возможности избавиться от кошмаров.

А кошмары становились частью их жизни…

— Шесть! — сказал капрал.

— И семь! — ответил, ликуя, долговязый рядовой. Он начал собирать игральные фишки, пока зрители ругались между собой. — Еще партию, коллеги? — Он широко улыбнулся, помахав в сторону теней, расползавшихся во все стороны в свете боевого прожектора. — У меня полоса чертовского везения! Сколько ты набрал на этот раз, капрал?

— Десять, — проворчал капрал с отвращением.

— Значит, всего семьдесят пять, — подытожил долговязый. — Надо разделить семьдесят пять рекков на шестерых из вас согласно вашим выигрышам. А я, когда придет приказ, лично пойду в следующее убежище по списку и выполню свой долг. — Он загремел фишками. Перейдем к следующему убежищу, джентльмены?

— А как, — допытывался плотный солдат, — ты узнаешь, за скольких ты будешь отвечать в следующем убежище?

Долговязый беззаботно махнул рукой:

— Как только у меня выпадает шанс выбраться наверх и подышать свежим воздухом, я ищу наш следующий объект. В арифметике я разбираюсь, так что я вычислил, что моя доля там составляет ровно 101,5 землянина. Вот та-ак… — Он приглашающе позвякал фишками. — Есть желающие?

— Не на твою же жизнь ставить, — послышался густой бас. — Пятнадцать лишних здесь для меня хватит.

— Не любишь ты рисковать. — Солдат посмотрел вокруг. — Ну, кто? Капрал?

— Согласен с Вордженом, — сказал капрал. — Двадцать семь вполне меня устроят.

Другие были того же мнения, и игра прекратилась. Они отошли от стола, чтобы размяться и поругать свою судьбу. Разговор стих, и тихое, равномерное шуршание от дыхания спящих людей, казалось, становилось все громче. На поверхности, по сообщению ребят из патруля, с которыми они познакомились раньше, бушевал тропический шторм, но здесь, в убежище, даже признаков его не чувствовалось. Слышно было лишь гипнотическое дыхание спящих землян и почти неуловимый шум невидимых машин, которые поддерживали чистоту воздуха, постоянную температуру и выполняли различные другие функции, необходимые для поддержания жизни спящих и, следовательно, их охранников.