Черный фотограф - Светлана Успенская

— Как зачем? Много есть таких важных событий, о которых в большой прессе не говорится и даже на заводе не все об этом знают. А я знаю.

— Интересно, что же такое важное вы знаете? Что ваше предприятие в долгу как в шелку?

Леня таинственно и многозначительно улыбнулся.

— Не только. Уж скорее в шелку, чем в долгу. И заметьте, что многие об этом даже не догадываются. Даже заинтересованные лица.

— Кстати, меня зовут Всеволод Игоревич. Так что же такое загадочное вы знаете? Я по долгу службы часто сталкиваюсь с делами вашего завода и смею предположить, что там для меня нет секретов.

Леня опять многозначительно улыбнулся и стал жевать кусок черного хлеба, посыпанный крупной солью. Надо было выдержать паузу.

— Боюсь, что это не так, Всеволод Игоревич. Я, конечно, не слишком компетентен в экономических вопросах, но даже мне такое словосочетание, как «залоговый аукцион», о чем-то говорит.

Леня исподтишка наблюдал за лицом банкира. На нем появилось сосредоточенное твердое выражение, оно утратило свою воскресную размягченность черт и простоту, которую вызвала интимная обстановка.

— Залоговый аукцион? Это невозможно. Я, как никто другой, могу вам ручаться в том, что никакие залоговые аукционы на этом предприятии не могут проводиться, потому что имущество его и так заложено.

— Тем не менее аукцион состоится, хотите вы этого или нет. Об этом знают совсем немногие, но я совершенно случайно оказался в их числе и хочу этим воспользоваться.

— Тимофеич, найди, пожалуйста, Фролкина и скажи, что через полчаса мы выезжаем домой. Вас подвезти?

— Спасибо, я на машине.

Леня растерялся. Клиент хочет уехать, неужели информация оказалась ему неинтересна? Неужели он целый месяц работал вхолостую и его подвело тонкое чутье опытного хищника — охотника половить рыбку в мутной воде?

Барде молчал, глядя в мутное маленькое окно эллинга, сквозь которое виднелась успокоившаяся после грозы металлическо-серая гладь воды. Он не торопился вставать и уезжать. Он, очевидно, ожидал, когда распаленный недоверием собеседник выскажется конкретнее и яснее. Но тот тоже молчал, ожидая встречных вопросов, чтобы, искусно манипулируя полуответами, вызвать интерес к себе и начать диктовать свои условия.

Игра в молчанку продолжалась недолго. Наконец банкир разжал свои тонкие, плотно сжатые губы и, роняя каждое слово, как будто чеканил монеты, произнес:

— Итак, я вас слушаю. Когда состоится, по вашим сведениям, залоговый аукцион?

— Очень скоро, почти на днях. Или позже. Извините, это коммерческая тайна, я не могу вам сказать.

— Хорошо, какие у вас есть доказательства, что он действительно состоится? Вы же должны на чем-то основываться!

— Основания у меня железные, не беспокойтесь. Это запись совещания с руководством «Финишбанка», один телефонный разговор, парочка документов… Это, конечно, не Бог весть что, но я тщательно подготовился к битве.

— И что вы хотите предпринять? Что вы можете предпринять?

— Я хочу перед аукционом вызвать вой в прессе. Это подействует. Или они испугаются и попытаются скрыть, что собирались делать, или найдутся заинтересованные лица, которые им помешают это сделать.

— Метод, конечно, хороший, но в нем есть свои слабые стороны: огласка, время и непредсказуемость реакции. Мне интересно то, что вы хотите сделать, я могу вам в этом помочь.

— Спасибо, я как-нибудь сам Мне стоило многого добыть эти сведения, и я не хочу их разбазаривать направо и налево.

В эллинг вошел шофер Фролкин и спросил у своего шефа:

— Ну что, едем? Надо успеть до воскресных пробок на шоссе.

Банкир мимоходом взглянул на часы, усыпанные мелкими камнями, и сказал твердо и уверенно:

— Приходите ко мне завтра утром в «Имиджкомбанк» на Тополином бульваре. Скажем, в десять тридцать, и мы договоримся с вами об условиях. Я думаю, вы уйдете удовлетворенным. Но ваши доказательства должны быть при вас. А сейчас, извините, мне пора ехать.

Он встал, и Леня невольно поразился: несмотря на непрезентабельную одежду, в нем угадывалась личность сильная, властная и сознающая свое право на власть. Волк снял овечью шкуру и снова стал волком.

— До свидания, — попрощался Леня и из вежливости встал.

«С таким человеком приятно работать, сразу чувствуется деловой подход», — подумал он и с облегчением вздохнул: завтра утром все решится.

Утро выдалось прозрачное, тихое, последнее светлое утро короткого московского лета. Леня шел по промытым не то вчерашней грозой, не то поливальными машинами улицам города и наслаждался видом солнечных лучей, пробивающихся через чуть тронутую ранней желтизной листву.

«Кажется, это чуть ли не первый случай, когда клиент ждет почти с таким же нетерпением встречи со мной, как и я с ним. Интересно, почему он не захотел сразу же обговорить все вопросы, — размышлял Леня, — ведь я был готов к этому и материалы у меня были с собой. Может, он хочет произвести на меня впечатление своим могуществом? Если это так, то не на такого напал».

Леня получил в бюро пропусков уже заготовленный для него пропуск и, сопровождаемый служащим, прошел в приемную председателя правления банка. Ему вручили чашечку черного кофе и просили подождать минут пять — директор пока занят. Ровно в десять тридцать дубовая дверь распахнулась, и господин Барде радушным жестом и с вежливой улыбкой пригласил посетителя в кабинет, позаботившись о том, чтобы дверь была плотно закрыта.

— Вы действительно сотрудник многотиражки «Металлиста», — сказал он, поздоровавшись. — Я это проверил.

— Неужели вы в этом сомневались? — Факт проверки по такому ничтожному, как считал Соколовский, поводу очень поразил его. А если бы он решил подстраховаться и соврал? Тогда встреча могла не состояться и сведения пропали бы. Да, с таким человеком надо поступать по-деловому и держать ухо востро, от него ничего не скроется. Служба информации у них поставлена на славу.

— Итак, если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы ваш труд по добыванию сведений не пропал даром. Не так ли?

Посетитель кивнул головой.

— Какая сумма устроила бы вас? Я сформулирую точнее, за какую сумму вы готовы расстаться с собранной информацией и отказаться от своих прав на обнародование сведений в прессе? Я подразумеваю, что вы должны также отказаться от любых шагов в этом направлении и предоставить право действовать мне как заинтересованному лицу и покупателю. Вы согласны на такие условия?

— Согласен, — сказал продавец, принимая жесткое предложение покупателя.

— А также вы должны сохранять конфиденциальность нашей сделки. Это, кстати, в ваших же интересах. Потому что, если я правильно понимаю суть дела, руководство АО и «Финишбанка» не заинтересовано в огласке и предпримет меры противодействия, если узнает, кто виновник их провала. Так сколько вы хотите за запись совещания, телефонного разговора и за несколько документов?

— Я надеюсь, что сумма в пять тысяч долларов не покажется вам чрезмерной, — с холодным достоинством ответил Леня. Он уже давно обдумал, сколько он хотел бы получить.

— Я предлагаю вам только три, потому что вы, как я понял, ничего не рассчитывали получить за эти сведения, и тысяча долларов за единицу информации — это вполне разумная цена.

— Хорошо, — покорно сказал Леня. К чему кочевряжиться и заламывать цены, если действительно это разумная цена, вполне эквивалентная той работе, которая была совершена.

Банкир молча выписал чек. И накрыл его ладонью.

— Деньги вы получите внизу, вас проведут, но сначала я посмотрю документы и прослушаю записи. Посидите в приемной.