Заступник. Твари третьего круга - Арина Свобода

   Грай вспомнил отчаянные Ланкины глаза, наглую ухмылку Фолка… И заговорил – уверенно, искренне. Иначе сейчас было нельзя.

   – Отец, я никогда не предавал тебя – это истинная правда! – его голос по-мальчишески зазвенел. – Да, я знал, что Кессель работает на Арсона, но решил, что это играет нам на руку. Пусть он тратит свои деньги на продолжение экспериментов, пусть оплачивает создание прибора. А мы придем на готовое. В нужный момент вмешаемся и возьмем прибор в свои руки.

   – В нужный момент? – перебил Элин. – С чего ты взял, что можешь решать, когда он наступит? Из-за твоей самодеятельности мы чуть не остались с носом! Прибор уже готов! И если бы не я, он оказался бы у Арсона и тот стал бы главной фигурой на доске! Недоумок! Запомни раз и навсегда – решения здесь принимаю я! Твое дело – выполнять мои указания.

   Старик, уже успокаиваясь, потер левую сторону груди. Тяжело дыша, отвел взгляд от виноватого лица Грая и бросил почти мирно:

   – Кессель у меня. В карцере.

   – А… остальные? – он чуть не выдал себя, чуть не спросил о Нике.

   – Распустил с миром. Зачем кормить эту прожорливую ораву теперь, когда прибор у меня? Хватит одного-двух, самых лучших из команды. Нас ждет блестящее будущее, мальчик мой! Закончились наши страдания.

   Дверь отворилась, впуская молодую женщину в строгой прямой юбке и свободной блузке жемчужно-серого цвета, под которой обозначился заметный уже живот. Грай не сразу признал Ивку – размалеванную и вызывающе одетую ночную бабочку.

   – Здравствуй, Грай, – негромко произнесла она. – Выглядишь просто ужасно, но я рада видеть тебя. Эли, милый, тебе не стоит так волноваться. Может, лучше выпьете чаю?

   Грай перевел взгляд на старика, и постоянно грызущая его боль и беспокойство за Ланку на мгновение отступили, вытесненные изумлением. Лицо старого волка разгладилось, осветилось изнутри мягким, незнакомым светом.

   – Ивви, – нежно произнес он. – Не беспокойся, детка. Мы сами разберемся с Граем. Тебе нужно больше отдыхать.

   Улыбка Ивки была отражением лица Элина – счастье и любовь.

   – Я совершенно здорова. Но если вы будете продолжать ссориться, тогда я точно расстроюсь. Ваши крики слышны даже в жилом крыле. – Она шутливо погрозила пальцем Граю: – Что ты натворил, негодный мальчишка?

   Мальчишка?! Да он младше этой потаскухи всего на несколько лет! Грай открыл рот. Закрыл. Взял себя в руки. И произнес:

   – Прости, Ив. Я бы с удовольствием выпил чаю.

   Сердце заколотилось. Все складывалось как нельзя лучше.

   – Ладно, – проворчал Элин. – Все вы – дети мои неразумные. Прощаю. В который уж раз? Видишь, – он кивнул вслед выходящей Ивке и неожиданно улыбнулся, – на старости лет и мне счастье подвалило. Отцом стану. Анализы подтвердились. Если бы ты знал, сколько лет я ждал этого. И не чаял уже.

   Проклятье! Хоть уши закрывай. Элин без мыла к любому в душу залезет, как только рот раскроет. Надо было притащиться этой пузатой дуре!

   – Что скалишься? – спросил Элин. – Знаю, думаешь, распустил нюни на старости лет. Только, Грай, страшно уходить из этого мира, зная, что ждет тебя впереди. Страх открывает дверь в сон. И приходит день, когда ты понимаешь – все, что тебе осталось, это лишь готовиться к вечному Темному.

   – Подожди, ты же видел Светлый Лес? Учил, что если жить свободно, то есть шанс попасть туда.

   Элин поморщился:

   – Я слишком стар, чтобы обманывать самого себя. Мой Лес вряд ли будет светлым.

   – Отец!

   Элин махнул рукой – не нужны мне твои утешения.

   – Хочется продлить свои дни, Грай. Оттого-то я и создал «Живых». Чтобы помнили обо мне, когда уйду навсегда. Люди – тупая скотина, стадо. Хочешь, чтобы они за тобой последовали, – придумай легенду и стань избранным.

   Грай невольно восхитился. Что ни говори, но старик создал великую империю. Невидимые нити опутывали весь город, управляли самыми разными людьми от мэра до нищего, полубезумного охранника Арни. А самое забавное, что большинство из них даже не догадывались, что пляшут под чужую дудку. Что вокруг – только ложь! С первого слова до последнего.

   Элин сграбастал его за шею крепкой пятерней, притянул к себе. Заглянул в глаза, близко-близко.

   – Помнишь, как ты тогда замерзал? Из гордости, из обиды. Чтобы причинить боль родителям, которые любви твоей не поняли и не поддержали, когда помощь нужнее всего была. Помнишь, как ты плакал передо мной, когда рассказывал о Марисе?

   – Помню, – процедил сквозь сжатые зубы Грай. Разбередил душу проклятый старик. Как ножом по живому.

   – Я тебя, непутевый сын мой, сразу впустил в сердце. Потому что ты – живой, ты мой. Такой же, как я, – можешь подняться над трусливым быдлом и жить, как сам захочешь. В тот день я понял – в тебе продлюсь. И все эти годы терпел твои выходки, боролся за тебя, потому что любил. А ты любви моей не хотел. Только свободы.

   Любви, зло подумал Грай. Как же! Это не любовь – тиски. Каторга!

   Элин разжал пальцы, оттолкнул Грая.

   – А теперь я тебя отпускаю… Живи, как знаешь. И я еще поживу. Теперь есть за что бороться. Для кого жить. Уж он, мой родной сын, кровиночка моя, меня не оставит. И в награду будет избавлен от страха перед снами!

   Ивка вернулась быстро. Грай осторожно нащупал в кармане рубашки пластиковую ампулу. Он сможет. Ради Ланки. Все просто – старик уснет, а он вытащит Эррана из карцера. Только-то и нужно – незаметно вылить содержимое в чашку.

   Ивка красиво расставила на низеньком столике посуду, водрузила в центр тарелочку с крохотными пирожными. Разлила чай и вдруг уселась, явно не собираясь уходить. Триар похлопал ее по коленке.

   Грай едва не запаниковал – подбросить снотворное в чашку Элина не было ни малейшей возможности. Это с самого начала было слабым местом плана, но он понадеялся на удачу. А сейчас старик сидел напротив, Ивка сбоку – как незаметно влить снотворное, когда они смотрят в упор?!

   – Чем будешь семью кормить? – спросил Элин. – Что ты умеешь, кроме как с парашютом сигать, да в Темный шастать?

   Ивка хихикнула.

   – Придумаю, – буркнул Грай.

   – Мои двери для тебя всегда открыты.

   Напряженную тишину за столом разбила телефонная трель. Элин обернулся, но Ивка уже вскочила и заботливо подала ему трубку.

   – Мэр Романо! Да. Нам есть, о чем поговорить, – старик отошел к столу, помахал Ивке рукой – найди мне документ. Ивка начала копаться в бумагах.

   Грай молниеносно выдавил в чашку Элина бесцветную жидкость.

   – Думаю, тебя заинтересует мое новейшее изобретение, Дарин. Заодно и бумаги подпишем. Я сейчас занят. Приезжай через… час, – сказал старик, взглянув на часы, и весело подмигнул Граю. – И слышать о нем не хочу. С Арсоном покончено!