Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

– Сейчас выйду, – кивнул Демин и стал собираться.

Княгиня, привстав на одном локте, тревожно за ним наблюдала.

– Ничего, – улыбнулся ей Демин. – Лежи, дорогая, не вставай. Это мужские игрушки.

Впускать визитёров в город не стали, ни к чему им видеть приготовления. Майор в компании с Павленко и боярином Михайлой выехали навстречу послам, остановились в полусотне метров от вала. Татары ждали их там.

Парламентёров было трое. Двое не представляли собой чего-то необычного: смуглолицые, невысокие, вертлявые, кривоногие, пахнущие так, что невольно хочется зажать нос, в островерхих шапках, тёплых шубах поверх железных панцирей, с круглыми щитами за спиной, лица без малейших признаков растительности. А вот третий оказался любопытным фруктом. По облику чувствовалось – наших, славянских корней человек. Скорее всего, русич.

«Перебежчик, предатель», – пронеслось в голове Демина.

Свешников бы возразил, что о перебежчиках-предателях говорить нельзя. Централизованное государство пока не сложилось. Феодальная раздробленность, млин! Может боярин со своей дружиной уйти служить хоть к чужому князю, хоть к турецкому султану. А, султанов еще нет? Ну, тогда к какому-нибудь королю. И простой человек имеет полное право служить тому, кому хочет. И веру русич не успел предать. Монголы покамест язычники, а вскорости едва ли не половина Орды станет христианами и будет ими лет сто, покудова не усядется на престол хан Узбек да не устроит соплеменникам-христианам такую резню, какая не снилась и Святославу, резавшему единоверцев своей матушки – княгини Ольги.

Но доктора наук поблизости не было. А майор спецназа полагал так: русские – это наши, а те, кто против нас – предатели. И не фиг тут разводить политкорректность и толерантность. Служишь врагу – нужно тебя вбить в землю по саму голову. Или задницу, как пойдет.

Он сразу решил взять инициативу в свои руки. Нечего с этими ухарями дипломатию разводить. И без того ясно, что не с благими намерениями подкатили.

– С чем пожаловали, нехристи? – грубо поинтересовался майор.

Русич, оказавшийся толмачом, быстро перевёл вопрос татарам. Те нагло заухмылялись, быстро заговорили на своём птичьем языке.

– Они говорят: плохо ты встречаешь гостей, князь. Не по русским обычаям. Где хлеб-соль? Где гостеприимство? – протараторил переводчик.

– Так сам знаешь – незваный гость, он хуже татарина, – скривился майор.

Судя по враз окаменевшему лицу толмача, подобной идиомы на Руси еще не было. А если и была, то не в ходу. По крайней мере, перебежчик не стал признаваться в невежестве, равно как и не стал переводить.

– Плохо гостей встречаешь, ой, плохо, – покачал головой толмач, а для убедительности еще и языком прищелкнул.

– Таких гостей, за ушко – да в музей, – начал злиться Демин, уже не задумываясь о чистоте речи. – Ты им передай, что нам такие гости и на хрен не сдались. Пусть валят отсюда подобру-поздорову.

Похоже, такого приёма посланцы монголов не ожидали. Они немного посовещались, и толмач снова обратился к Демину:

– Мы прибыли не с пустыми руками. У нас подарочек для тебя, князь.

– Идите на х… хутор бабочек ловить с вашими подарками! Нашлись, деды-морозы!

– Не спеши, князь. Подарочек дорогого стоит. Взглянуть не помешает.

Один из монголов («Млин! Почему они для меня все на одно лицо?!» – задумался Демин) вытряхнул кожаную торбу, которая была приторочена к седлу его лошади. На снежный наст упало что-то большое, смахивающее на футбольный мяч. Майор пригляделся и узнал в «мяче» голову шебутного боярина Юрия («Эх, Юрий-Юрий, не удержал на плечах дурную свою башку!»).

– Вот, князь. Нам сказывали, что это был твой человек. Если не выслушаешь наши условия, мы так с каждым из вас поступим.

– Ага, – кивнул Демин. – Напугали ежа голой жопой. Башку отрубленную показали. Что я, черепушек не видел? Не мой это человек, не моей дружины, а все равно – наш, русский. Да я после этого лично вам всем головы поотшибаю, а тебе, – он уставился на толмача, – сволочь перемётная, ещё и перед этим яйца на задницу натяну! Через правое плечо! Чтобы знал, как родину предавать.

Толмач набычился, покраснел, но всё же нашёл в себе силы ответить:

– Зря, князь! Лучше выслушай: они не тронут никого, если вы откупитесь. Иначе город ждёт страшная участь. А условия следующие…

– Передай им, чтобы валили отсюда. Условия мне собрались тут ставить! Всё, разговор окончен. Пошли вон, уроды!

Демин демонстративно развернул коня и поскакал прочь.

Ещё не доехав до ворот, стал свидетелем неожиданной сцены: на зубчатых стенах появился молодой князь Василий, который вдруг повернулся филейной частью к монголам и под гогот дружинников спустил портки, чтобы застыть в оскорбительной позе[5].

– Мальчишка! Дурак! – в сердцах воскликнул Демин.

Выходка князя не осталась незамеченной. Кто-то из парламентеров не выдержал, секунда и в воздухе взвизгнула стрела.

Злость – плохой помощник. Лучник промахнулся, но для Демина мгновение, покуда стрела летела, растянулось в года. Он тоскливо провожал полёт глазами, а убедившись, что всё хорошо (стрела воткнулась в зубец стены), отнюдь не вздохнул с облегчением. Глаза будто застило красным. Майор обнажил меч и помчался к троице переговорщиков, сразу вычленив стрелка. Да тот и не думал прятаться, по-прежнему держал в руках лук, недовольно щурясь и уже накладывая новую стрелу.

Хороший лучник стреляет очень быстро. Однако майор оказался быстрее. Демин, поравнявшись со стрелком, остервенело рубанул («Получай, косоглазый!), заранее зная, что располовинит, невзирая на толстую обволакивающую шубу и крепкий железный панцирь. Что-то затрещало, фонтаном брызнула кровь. Второй монгол взмахнул кривой сабелькой и сразу взвыл – Демин отсёк ему руку, а потом столь же лихо снёс голову. Успел увидеть испуганные глаза толмача, но трогать не стал. Пусть поживет пока, сучёныш!

– Вали, дерьма кусок, и молись, чтобы я не передумал.

– Князь, зря ты так, – залопотал предатель. – Не простят тебе, мунгалы… Они такое не забывают.

– А это тебе…

На прощание, Демин чиркнул кончиком клинка толмача по лицу, разрезая тому рот и превращая его в вечную улыбку Гуинплена… Теперь перебежчик долго не сможет переводить. Если вообще когда-нибудь сможет.

На стенах радостно закричали, а орда откликнулась негодующим воплем. Из монгольского стана посыпались стрелы, к счастью, пока со значительным недолётом, но больше испытывать судьбу не стоило. Демин стремглав понёсся к воротом, надеясь, что и бог не выдаст, и свинья, как водится, не съест.

Павленко и Михайло взяли его в клещи, прикрывая, и с таким эскортом он оказался внутри города. Отдав поводья первому подвернувшемуся дружиннику, спрыгнул с коня. Навстречу уже бежал донельзя озабоченный Ермила.

– Княже, как так! Тебя же чуть живота не лишили! –