Бог войны - Дэвид Вебер

Боумастер не был склонен ни к раздумьям, ни к самообману. Он точно знал, что произойдет с политической и экономической мощью его самого непримиримого соперника, и с нетерпением ждал этого. Ничто из этого не мешало ему по-настоящему сожалеть о том, как их многолетняя борьба отразилась на королевстве в целом и короле в частности.

- Что ж, ваше величество, - сказал он, потянувшись за своим уцелевшим слоном и поместив его между своим королем и королевой Мархоса, - возможно, мы еще не убили друг друга, но есть довольно хороший шанс, что его хватит апоплексический удар, когда он узнает о вашем решении!

Король рассмеялся. Возможно, в этом смехе была лишь нотка горечи, но он был искренним. И, вероятно, чем-то обязан тому факту, что ход слона Теллиана позволил ему обменять одного из своих слонов на оставшуюся ладью барона.

- Я хотел бы увидеть его реакцию, - признался король, откладывая захваченную ладью в сторону. - К сожалению, даже у короля не может быть всего.

***

Чистое, дикое возбуждение наполнило ее разум и сердце огненным опьянением.

Самый яростный галоп на спине когда-либо выведенного самого быстрого боевого коня померк до незначительности. Возможно, возможно - боевой конь мог бы коснуться, пусть и на короткое время, этой стремительной, гулкой скорости барабанной дроби, но он никогда не смог бы выдержать ее, никогда не поддерживал дольше, чем самую малую горстку минут. И все же могучие мышцы продолжали напрягаться и играть, несравненное сердце гремело не просто от напряжения, но от неукротимой, неутолимой силы неустрашимой воли скакуна, и связь Гейрфрессы с энергией, которая формировала и поддерживала всю вселенную, горела подобно спирали молнии. Это влило в нее эту энергию, и ее копыта все так же отталкивали землю не просто минутами, а часами.

Лиана Хэйнатафресса была частью этих грохочущих копыт, разделяла эти напряженные мышцы, пробовала эту энергию на вкус и чувствовала, как она струится через нее. Она была погружена в дикий порыв скорости, чувствуя это так же, как чувствовала это Гейрфресса, даже когда чувствовала, как ветер от их скачки треплет ее заплетенные волосы, вызывая слезы на глазах. С момента их соединения это был первый раз, когда Гейрфресса действительно продемонстрировала несравнимую скорость и выносливость своего вида. Они соприкасались с моментами такой стремительности, но до этого момента даже сама Лиана, всадница ветра, жена и дочь всадников ветра, по-настоящему не понимала, на что это будет похоже. Теперь она знала... и когда она оседлала торнадо по имени Гейрфресса, она и ее копытная сестра слились на еще более глубоком, еще более совершенном уровне.

Смутно, где-то в глубине сознания, где ее собственные мысли жили отдельно от этого стремительного бега по Равнине Ветров, она понимала, что частью магии была ее собственная любовь к бегу. Ее восторг от скорости ее чисто человеческих ног, от глубоких вдохов, пульсирующих в ее легких, от ровного, учащенного биения ее сердца. Она знала эту любовь к себе, и поэтому искренне разделяла страсть Гейрфрессы обгонять ветер и отдаваться грому ее копыт, чтобы скакать галопом до тех пор, пока даже она не устанет. И когда эта мысль пронеслась в ее собственном сознании, она почувствовала, как Гейрфресса коснулась ее вместе с ней, и почувствовала согласие кобылы, восторженное и радостное, несмотря на серьезность их миссии.

Она подняла голову, зеленые глаза прищурились от ветра, глядя вперед. Немногие существа на земле могли сравниться с чувством направления скакуна. Гейрфресса точно знала, куда они направляются, и она прокладывала себе путь через открытые поля, перепрыгивала высохшие русла рек и небольшие заводи, замедляясь ровно настолько, чтобы не упасть, когда пересекала более широкий водоток, неся их обоих стрелой прямо к их цели. Лиана хорошо знала земли вокруг Чергора, пусть и не так хорошо, как местность вокруг Кэйлаты, но она никогда не смогла бы выбрать кратчайший путь к охотничьему домику своего отца, как это сделала Гейрфресса. Она задавалась вопросом, как скакунья сумела это, но это было то, чего даже Гейрфресса не смогла бы ей объяснить. Огромная гнедая кобыла просто знала, где находится ее цель, и никакая сила на земле не смогла бы отклонить ее от намеченного курса.

Теперь Лиана сморгнула слезы, и ее сердце воспрянуло, когда она узнала знакомые достопримечательности. Они были не более чем в четверти часа скачки галопом от своей цели, и она снова опустила голову, вытянувшись вперед вдоль шеи Гейрфрессы, щеки были подхвачены гривой кобылы, и положила ладони на плечи сестры, ощущая мощь ее дельтовидных мышц. Она распласталась, прилепилась к скакуну, и они с ветром стали единым целым.

***

Теллиан погладил бороду, глядя сверху вниз на шахматную доску, которая, с его точки зрения, ничего не делала, кроме того, что позиция на ней становилась все хуже (и неизбежно).

- Мат через три хода, я полагаю, - добродушно сказал король, и барон фыркнул.

- Верю, что вы правы, ваше величество. И в интересах дальнейшего продвижения, чтобы позволить вам сделать что-то более стоящее с вашим временем...

Он протянул руку и перевернул своего короля, уступая игру.

- Не буду притворяться, что не наслаждаюсь этим моментом, - сказал ему Мархос с улыбкой, начиная расставлять фигуры по местам. - Конечно, уверен, что ты никогда не был бы настолько непочтителен, чтобы указать, что мне нужно будет сделать это не более... о, еще пары сотен раз, чтобы сравнять счет с тобой...

- Не думаю, что все так уж плохо, ваше величество, - поправил Теллиан со своей собственной улыбкой. - Это не могло быть больше, чем несколько забитых мячей, и уж точно не сотни.

- Ты делаешь это намного лучше, милорд. - Голубые глаза Мархоса весело блеснули.

- Дело не в том, что я не...

Теллиан моментально оборвал себя, резко выпрямившись на стуле. Король быстро поднял глаза, его брови удивленно приподнялись, но барон даже не заметил его. Его глаза были расфокусированы, выражение лица было как у человека, слушающего голос, который мог слышать только он. И пока король Мархос наблюдал, это выражение превратилось от откровенного изумления в нечто гораздо, гораздо более мрачное.

***

Декоративная стена едва возвышалась над фруктовыми деревьями, которые баронесса Хэйната посадила у подножия стены, когда Гейрфресса наконец замедлила свой стремительный шаг. Деревья Чергорского леса возвышались за сторожкой, взбираясь на пологие холмы между ее восточной стеной (такой, какой она была) и самым северным течением реки Спиар. Лиане всегда нравился обширный, покрытый листвой охотничий