Бог войны - Дэвид Вебер

***

Шэйхана Лиллинарафресса напрягла дрожащие колени и выпрямилась, глядя вниз на все еще находящегося без сознания мужчину в лазарете Кэйлаты. Она чувствовала себя так, словно только что пробежала десять миль, но его дыхание стало сильнее, а руки выглядели намного лучше, чем были раньше. Тем не менее, она была далека от уверенности, что он когда-нибудь сможет использовать их снова, несмотря на все, что смогла сделать. Ей всегда казалось ироничным, возможно, даже несправедливым, что защитники Томанака, Бога войны, могли исцелять гораздо лучше, чем Рука Матери. Конечно, даже защитники Томанака не могли исцелять так, как могла одна из жриц Контифрио, но на данный момент у них не было жрицы Контифрио.

Нет, ты этого не делаешь. И попробуй почувствовать благодарность за то, что Мать, по крайней мере, позволила тебе спасти жизнь этого человека, а не ныть из-за того, что кому-то другому досталась более блестящая игрушка, чем тебе!

- Это лучшее, что я могу сделать, по крайней мере сейчас, - сказала она.

- И это намного лучше, чем все, что могла бы сделать я, - горячо сказала ей старшая целительница Кэйлаты.

- Согласна, - подтвердила Балкарта-пятисотница, отступая в сторону и хмуро глядя на раненого мужчину. - Согласна, и я так же благодарна, как и любая другая женщина, что вы были здесь, чтобы спасти его, миледи. Но что, во имя Лиллинары, с ним случилось? И что он делал посреди Равнины Ветров совсем один?

- Не имею понятия, - откровенно сказала Шэйхана, с благодарностью усаживаясь на табурет, который целительница придвинула для нее к краю кровати. - Лиана, очевидно, права в том, что он маг, поэтому я собираюсь высказать здесь дикое предположение и предположить, что все, что с ним случилось, должно было иметь какое-то отношение к его таланту мага. Но я никогда не слышала, чтобы маги делали что-то такое, что могло бы вызвать это. - Она указала на все еще кровоточащие руины его ужасно поврежденных рук и свежие, багровые шрамы от меньших ожогов, которые она смогла полностью залечить, ползущие вверх по обоим его предплечьям. - Как будто он держался за какую-то горящую веревку!

Балкарта с несчастным видом кивнула. Ее работа, как старшего военного офицера Кэйлаты, заключалась в распознавании потенциальных угроз и как справляться с ними, и все ее инстинкты настаивали на том, что "потенциальная угроза" была именно тем, что представлял этот человек. И все же она понятия не имела, почему это могло быть.

- Я могла бы пожелать, - начала она, затем закрыла рот со щелчком, когда веки раненого мужчины затрепетали. Они поднялись, и его лицо исказилось, когда мышцы, которые были расслаблены в бессознательном состоянии, напряглись в ответ на боль осознания. Он сделал глубокий, шипящий вдох, а затем, с поразительной внезапностью, его грифельно-серые глаза сфокусировались.

Он на мгновение поднял глаза на пятисотницу, затем попытался подняться, но только для того, чтобы ахнуть от боли и упасть назад, когда поврежденная сила рук покинула его.

- Осторожно, мастер-маг! - сказала Шэйхана. - Теперь ты в безопасности. Я даю тебе свое слово.

Его голова повернулась, его взгляд переместился на лицо Руки. Он пристально посмотрел на нее на мгновение, и что-то промелькнуло в этих серых глазах. Он позволил себе полностью откинуться на матрас, но напряжение внутри него, казалось, только росло.

- Ты в Кэйлате, - сказала ему Балкарта. - Одна из моих офицеров нашла тебя в траве. Мы доставили тебя к нам в лазарет, и Рука здесь, - она коснулась плеча Шэйханы, - сделала для тебя все, что могла. Но что, во имя всех богов, ты там делал?

Маг долго смотрел на нее, затем облизнул потрескавшиеся и покрытые волдырями губы... и сказал ей.

***

Трайсу из Лорхэма ворвался в большой зал крепости Тэйлар подобно урагану, чтобы поприветствовать своих неожиданных гостей. Их было трое: Шэйхана Лиллинарафресса, Балкарта Иванналфресса и молодая женщина, о которой он просто не мог, как ни старался, думать как о ком-либо, кроме Лианы Боумастер. По крайней мере, на этот раз она была в брюках, рубашке и дублете вместо того скандального наряда, в котором обычно танцевала, выставляя напоказ свое тело перед каждым мужским взглядом, как худшая, дешевая шлюха. Не то чтобы вид свадебного браслета на ее левом запястье был большим улучшением, особенно учитывая слухи о том, за кем именно она якобы была "замужем"!

Тем не менее, напомнил он себе, существовали определенные стандарты вежливости, даже с девами войны. Хотя то, как именно следует вежливо приветствовать эту конкретную группу гостей, было выше его понимания. О "леди" не могло быть и речи, и большинство терминов, которые обычно применялись к девам войны, в лучшие времена едва ли подпадали под категорию вежливых.

Он открыл рот, чтобы начать, но Рука Шэйхана подняла руку, прежде чем он смог заговорить.

- Мы приносим извинения за то, что так невежливо вторглись к вам, милорд, - быстро сказала она, и его глаза сузились, когда он заметил напряжение в ее глазах и резкость в ее голосе. - К сожалению, то, что привело нас сюда, оставляет мало времени для вежливости.

- В самом деле? - Он переводил взгляд с нее на двух других женщин, и его желудок сжался, когда он увидел одинаковое напряжение у двух дев войны, напряженность их мышц. Он подумал о нескольких вещах, которые мог бы сказать, и отбросил их все.

- Могу я узнать, что привело вас сюда, миледи? - спросил он вместо этого.

- Измена, милорд, - решительно сказала она, и его прищуренные глаза резко расширились. Он бросил взгляд на лицо старшей воительницы и увидел на ее лице ровное, жесткое согласие.

- В таком случае, - сказал он через мгновение, - пожалуйста, все трое, присоединяйтесь ко мне в моем кабинете, где мы сможем свободно поговорить.

***

Лиана сидела на деревянном стуле рядом с узкой, переделанной щелью лучника, которая образовывала одно из окон кабинета Трайсу. Они с Балкартой позволили Шэйхане взвалить на себя бремя пересказа Трайсу истории мастера Брейаса. На самом деле, она намеренно держала рот на замке, чтобы не подставить спину лорду-правителю, хотя отвечала так кратко и исчерпывающе, как только могла, когда он засыпал ее полудюжиной вопросов. И к его чести, это были четкие, лаконичные вопросы... и он полностью проигнорировал тот факт, что она была девой войны