'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

на огромную юбку, занимавшую почти все свободное пространство в центре комнаты, и вынужденно признала правоту гостьи. В таком наряде даже не видно, куда наступаешь.

— Моя тетя — лучшая в этом деле, — заверила Марину Флокси.

— Преувеличивает, — смущенно сказала женщина, погладив девочку по голове. — Но я постараюсь сделать все в лучшем виде. Если Вы не против, разумеется.

Она вопросительно глянула на Марину. Та подумала и пожала плечами:

— Ну, в принципе, не против.

Женщина улыбнулась.

— Зовите меня Мари, — сказала она, ставя на ближайший столик довольно объемистый саквояж и открывая его. — У меня, правда, большая часть снадобий уже испортилась. Но некоторые зато наоборот, настоялись за эти пять лет.

— Составьте список необходимого, я докуплю, — сказал ей Броснан. — Думаю, хозяин будет не против.

Он бросил еще один быстрый взгляд на Марину, а та смутилась, почувствовав, что теперь она не человек, а какая-то модель, заготовка, и каждый из присутствующих сейчас думает только о том, что бы из этой заготовки выпилить.

…

Впрочем, был в приходе Мари и небольшой плюс: вдвоем они с госпожой Эгнерцией подшили юбку куда быстрее, и Марина, которая боялась, что, в очередной раз переступая с ноги на ногу, грохнется с этой невидимой под платьем табуретки, наконец, спустилась вниз и освободилась от тяжелой ноши наряда.

— Фух, — сказала она, когда дамы в четыре руки сняли с нее эту шелковую массу. — Наконец-то закончили.

— Да вообще-то, мы только начали, — смутилась Мари.

— Начали что? — с настороженностью уточнила Марина.

— Ну… до приема чуть больше суток, а Вы как будто ни разу не пользовались ни едкой эмульсией, ни иглами Тодора, ни слизью Карфангра, — сказала Мари, укоризненно оглядывая ее лицо и волосы.

— Чем-чем? — Марина аж попятилась от таких названий, явно не суливших ничего хорошего.

Женщины переглянулись.

— Простите, Марина Игоревна, это ради Вашего же блага, — сказала госпожа Эгнерция, закатывая рукава…

…

— Да ну что Вы, это не так уж больно, — заверяло Марину существо с ангельским личиком и адскими повадками, втирая в кожу что-то невероятно жгучее. — Ну да, раствор немного настоялся. Но так даже лучше — глубже пройдет. Вот, смотрите: кожа уже сама отслаивается! Здорово, правда?

Марина в ужасе уставилась на кусочек собственной кожи в руках феи-садистки. Так ей не примерещилось, что едкая эмульсия реально разъедает ее лицо!

— Уберите это с меня! — взвизгнула Марина, забившись на кушетке, но госпожа Эгнерция держала крепко.

— Не беспокойтесь: я снимаю только мертвую кожу, — заверила ее златовласая Мари.

— Не надо снимать с меня кожу, никакую! — завопила Марина. — Верните все на место!

Фея округлила глаза, а Флокси захихикала. Определенно, они тут все сговорились.

— Не паникуйте, пожалуйста, — сказала Мари, снова принимаясь стесывать с адски горящего лица Марины кожу слой за слоем. — И не дергайтесь: в глаз же попаду.

Марина замерла: эта угроза была серьезной. Она не знала, из чего состоит эта едкая субстанция с острым химическим запахом, но подозревала, что роговицу та выжжет влегкую и навсегда.

— Все будет хорошо, — заверила ее Мари. — Сейчас с плеч и груди старую кожу еще снимем, и я восстанавливающий раствор нанесу. К завтрашнему утру все будет в лучшем виде.

— Кожа так быстро не восстанавливается! — возмутилась Марина, прекрасно знавшая, что химические ожоги сходят долго, а иногда и вовсе не сходят, оставляя жуткие шрамы и бесформенные пятна, иногда забирая с собой такие важные части лица, как нос или губы.

— Сама по себе — конечно не восстанавливается, — согласилась фея. — Ну, а я-то Вам на что? Сейчас господин Броснан принесет мне растворитель, я нанесу масочку, и все прекрасно заживет. Зато ни прыщиков, ни шелушинок — ничего не будет.

— Да уж, — сказала Марина. — А если Броснан не найдет этот Ваш растворитель, то у меня не будет лица, да?

По красноречивому лицу феи она догадалась, что это именно так.

— Найдет, — все же заверила ее фея. — Это не настолько редкий реагент. Лет пять назад его можно было купить в любой бакалейной лавке.

Марина только вздохнула. Жечь уже перестало, но она подозревала, что едкая дрянь просто выжгла ей нафиг все нервы, отвечающие за ощущение боли. Теперь она просто смотрела, как фея-садистка скребком снимает с ее лица пласты кожи. Там, где эмульсии было много, кожа отваливалась кусками, но ближе к глазам и губам фея использовала какой-то жуткий инструмент, чтобы отскрести то, что плохо отдиралось.

Марина даже знать не хотела, как сейчас выглядит. Наверное, как пособие из кабинета анатомии — то, где все мышцы видны. И искренне жалела, что согласилась на эту процедуру, но назад повернуть было уже нельзя.

Когда к ним, наконец, вернулся Броснан и едва не разбил долгожданный бутылек, случайно разжав руки при виде Марининого лица, девушка убедилась, что ощущения ее не обманывают, и с ней сотворили что-то жуткое.

— Там господин пораньше вернулся, — сказал дворецкий, стараясь не смотреть на пострашневшую хозяйку. — Просил Вам передать, что после обеда готов провести для Вас урок.

— Что? — ужаснулась Марина. — Я в таком виде никуда не пойду! И завтра никуда не пойду! Господи, да я вообще больше никогда из дому не выйду! Что Вы натворили?

— Успокойтесь, леди Брефеда, — укорила ее Мари. — Знаете, это уже почти оскорбительно. Неужели Вы не верите моему опыту?

Марина сдержала рвущиеся на язык слова. Она эту женщину видела второй раз в жизни, о каком доверии могла идти речь? Но все же сдержалась. В любом случае, выбора у нее не было, и теперь можно было только надеяться, что заживляющее снадобье подействует так же эффективно, как и обжигающее.

И в чем-то она оказалась права.

— А-а-а! — вопила Марина, когда на ее многострадальное лицо намазывали густым слоем бело-серебристую пасту. Паста, в отличие от предыдущего снадобья, не выжигала нервы. Она их как будто наращивала, усиливая ощущение ободранности в десятки раз!

— Да что ж Вы такая чувствительная-то, — в сердцах всплеснула руками фея. — Эмульсия Вам жжется, целебная паста — жжется. Хоть вообще Вас не трожь!

— Вот и не трогали бы! — закричала Марина, ничего не видя сквозь потоки слез.

— Перестаньте плакать, — потребовала