Опасные игры - Сьюзен Кросленд

— Я принесу вам бренди, — сказал Джок, когда Джорджи уселась на диван.

Когда он вернулся, неся два огромных бокала, на нем уже был надет халат из черной парчи, подвязанный шелковым поясом с кисточками, которые болтались у того места, где полы расходились. За кисточками Джорджи успела разглядеть презерватив. Больше на нем ничего не было.

Стоя прямо перед Джорджи, Джок протянул ей бокал. Отпив глоток, Джорджи обожгла себе горло. Она отпила еще немножко. Джок протянул руку, взял у нее стакан и поставил на столик у дивана рядом со своим. Он взял правую руку Джорджи и потянул ее под кисточки своего пояса.

— Я думаю, тебе понравится мой вкус. Черное и белое, — сказал Джок. — А трусики у тебя тоже белого цвета? Я хочу посмотреть. — Диван был шириной фута в четыре. Как под гипнозом, Джорджи откинулась на покрывала и задрала свое шелковое платье. Чуть приподнявшись, чтобы стянуть трусики, она сняла их прямо через туфли.

Джок наклонился над ней и полез под платье. Потом он взялся за край покрывала и, приподняв колени Джорджи, подсунул покрывало ей под ягодицы. Она раздвинула бедра так, чтобы он мог встать между ними на колени. Бормоча что-то бессвязное, Джок тут же вошел в нее. Это было больно, так как не было никакой любовной игры, кроме как в воображении Джорджи. Над собой Джорджи видела лицо Джока — оно было багровым, черные волосы влажными, глаза закрыты. Бормотание все ускорялось, пока не закончилось резким победным выдохом. Джок открыл глаза и слез с нее. Когда Джок был с женщиной в первый раз, ему обычно не требовалось никакой помощи с ее стороны, чтобы получить удовольствие.

Джок поправил развязавшийся пояс, взял бокалы и плюхнулся на софу рядом с Джорджи. Через минуту или две он сказал:

— Майкл О'Донован добудет контракт на военное снаряжение для сенатора. Военные заводы — его профиль.

Джок посмотрел на часы.

Джорджи отпила третий за этот вечер глоток бренди.

— У меня назначена встреча завтра рано утром, — сказала она. Джорджи взяла с дивана маленький комочек цвета шампанского. — Где здесь ванная?

— Вон в ту дверь, — показал Джок, поднимая другой рукой трубку телефона. — Мисс Чейз спустится через пару минут, — сообщил он шоферу.

Машина ждала Джорджи перед подъездом.

— Мы никуда не торопимся, поезжайте через Ист-ривер-драйв, — попросила Джорджи шофера.

Глядя в спину водителя, Джорджи вспоминала курчавые черные волосы, закрытые глаза, бессвязное бормотание. Она провела рукой по платью и ощутила пальцами застежку лифчика, которую так никто и не расстегнул.

Джорджи задумалась, насколько сильно разочаровало ее расхождение между мечтами и действительностью. Стоит ли обижаться на полное невнимание Джока к ее эротическим — да и любым другим — чувствам?

Джорджи улыбнулась про себя. Ведь ее с самого начала привлекала в Джоке его манера концентрироваться целиком и полностью на своих сделках. Она все рассчитала правильно, не учла только, что в сексуальных отношениях сделку для Джока заменяет не ее, а его удовольствие.

Джорджи вдруг громко расхохоталась. Даже когда она увидела, что шофер удивленно поглядывает на нее в свое зеркало, Джорджи не могла остановиться.

Забравшись под одеяло, Джорджи поняла, что сегодня ночью будет спать крепко. Как приятно вновь оказаться дома!

Предыдущие дни были связаны с такими волнениями, что Джорджи спала плохо. Сейчас Джорджи переставила будильник с семи на семь сорок пять. Бумаги можно просмотреть по дороге в офис, да и утренние новости, слушая которые Джорджи обычно делала зарядку, можно послушать в машине.

Когда будильник прозвонил, Джорджи встала и пошла на кухню сварить себе кофе и налить сока. Она взяла чашку и стакан с собой в комнату, чтобы выпить, пока будет приводить в порядок лицо и одеваться. Неожиданно зазвонил телефон. Джорджи посмотрела на часы. Восемь одиннадцать. Кто бы это мог быть? Хьюго?

— Джорджи? — Это действительно был Хьюго. Сердце ее подпрыгнуло. — С тобой все в порядке? — спросил Хьюго.

Голос его звучал как-то странно.

30

Пэтси любила оставаться дома одна. Хотя завтрак Сэму и Нине готовила Грева, хождение взад-вперед по дому не прекращалось, пока дети не уходили играть во двор. Как у большинства домов в их районе, у дома Лонсдейлов не было места для гаража. Неделю-две после очередного теракта Пэтси не ленилась тщательно осматривать по утрам их машину. Обычно она отвозила Сэма и Нину в школу, но сегодня за ними заехала знакомая.

После отъезда детей Пэтси решила заняться немного собой — полчаса йоги, затем почта и телефонные звонки, и уже потом она направится в свою маленькую комнатку, выходящую окнами в сад. Обычно часов в десять она закрывала за собой дверь в реальный мир и вступала в мир фантазии, простиравшийся от мольберта к письменному столу.

После звонка Морин Пэтси старалась не замечать Яна, когда они оставались наедине. Хотя никто из них не вспоминал о звонке, подозрения Пэтси, конечно же, не рассеялись. Но она забывала обо всем, когда брала в руки ручку или кисть.

Сегодня утром Пэтси принялась за работу над книгой позже, чем обычно. Накануне вечером они с Яном были на обеде на Даунинг-стрит в честь французского президента, а после приемов Пэтси обычно чувствовала себя усталой на следующий день. К тому же утром Грева вовлекла ее в нескончаемый разговор, в результате которого девушка получила неделю отпуска, который она собиралась провести с семьей. Только в одиннадцать часов Пэтси успокоилась и смогла подойти к мольберту.

Сегодня Пэтси работала красками. Выдавив на палитру бурую, черную, коричневую и ярко-красную краски, Пэтси начала рисовать страшное чудовище, действовавшее на страницах ее книги. Чем больше она думала о мальчике и девочке (при этом Пэтси так и не удалось прогнать от себя образы Сэма и Нины), которые через несколько глав придут освобождать из лап ужасного чудовища свою маму, тем более дружелюбный вид приобретало чудовище. Пэтси умела добиваться потрясающего эффекта с помощью цвета и линии. Глядя на рисунок, читателю сразу становилось ясно, что только очень храбрые мальчик и девочка могут победить такое ужасное чудовище. Увлеченная работой, Пэтси не услышала звонка в дверь.

Судья Фосетт звонил в дверь своей дочери уже второй раз. Жена стояла рядом с ним. Пэтси открыла им через минуту или две.

— А я и не заметила, сколько сейчас времени, — оправдывалась Пэтси. — Поглядите на меня только.

Родители поглядели на свою дочь, которая стояла перед ими в футболке и мешковатых брюках, подпоясанных веревкой. Одежда явно не подходила для ленча в одном из самых элегантных ресторанов на Эбьюри-стрит, где судья заказал столик, чтобы с людьми, которых он любил больше всего на свете, отметить тридцатипятилетнюю годовщину совместной жизни Фосеттов.