Опасные игры - Сьюзен Кросленд

Ян сделал паузу, затем, повернувшись к Джорджи, выдавил из себя жалкое подобие улыбки и продолжал:

— Но вот какая ерунда получилась недавно. Малышка по имени Морин оказалась шантажисткой. По ее имени понятно, что она ирландка. Если быть совсем уж точным, она из Северной Ирландии. Она дважды звонила сюда. Я солгал Пэтси — конечно же, не для того, чтобы защитить Морин. Да, в общем, даже и не для того, чтобы защитить себя. Я солгал Пэтси потому, что не хотел сделать ей больно. После того, что произошло во вторник, Скотленд-Ярд допрашивал меня. В том числе они спросили, не знаю ли я кого-нибудь — пусть даже из тех, с кем я едва-едва знаком, — кто мог бы иметь какое-то отношение к ИРА.

Яна обуревало смешанное чувство страха и вины. Через несколько часов после взрыва он вспомнил о Морин. Не была ли она замешана в этом? Сначала ему показалось, что такого не может быть. Конечно же, Морин работала в одиночку, она шантажировала — из любви к братьям, из ненависти к англичанам, да просто из лютой злобы. Слово «лютый» заставило его опять вспомнить об ИРА. А что, если Морин все-таки член этой банды психопатов?

Ян содрогался при мысли, что Скотленд-Ярд раскопает его связь с Морин. Но в сто, в тысячу раз сильнее он содрогался при мысли, что Морин имела какое-то отношение к гибели родителей Пэтси. Ведь тогда получалось, что трагедия произошла по его вине.

Начиная со вторника Ян запретил себе думать о своей потере. Родители Пэтси заняли в его жизни место собственных его родителей, которых он никогда не видел. Тем не менее Ян понимал, что его горе мало по сравнению с тем, что переживает Пэтси и по сравнению с той зияющей дырой, которая образовалась после смерти бабушки и дедушки в жизни его детей. Теперь и у Яна не было никого, кого он мог бы считать старшим. Он почувствовал, что за одну ночь повзрослел окончательно. Слишком поздно.

— Конечно, я кое-что сообщил Скотленд-Ярду о Морин, — продолжал Ян свой разговор с Джорджи. — Если бы я этого не сделал, то окончательно упал бы в собственных глазах. Когда Морин вдруг начала меня преследовать, этому можно было найти массу объяснений, и мне никогда не приходило в голову, что она может быть как-то связана с ИРА. Но, коль скоро мне пришла в голову такая мысль, у меня не оставалось выбора. Я сказал следователям, что несколько раз встречался за ленчем с женщиной по имени Морин Халлоран, но, когда мы несколько раз повздорили по поводу Северной Ирландии, я перестал с ней видеться.

На губах Яна опять появилась заискивающая пристыженная улыбка.

— Они задавали еще какие-нибудь вопросы? — спросила Джорджи.

— Не очень много. Вполне естественно ожидать от полиции уважительного отношения к одному из министров кабинета, особенно если учесть, что меня допрашивали по поводу нападения ИРА на членов моей семьи. Они не стали проявлять излишнее любопытство к моим личным делам.

Ян подумал о том, что всю жизнь испытывал некоторую неловкость, когда был вынужден вслух обсуждать свои личные дела.

— Я дал им адрес квартиры на Стаг-плейс. Там живет Морин. Вернее, жила. Когда полиция пришла в этот дом с расспросами, там все выглядело так, как будто в квартире на верхнем этаже никто никогда не жил. Исчезли даже ящики с петуниями, висевшие за окном. Домовладелец сказал, что в квартире жила женщина по имени Мэри Хэнран. За квартиру она всегда платила наличными и заплатила до конца следующего месяца. В последний раз ее видел один из жильцов в воскресенье — она несла белье в прачечную.

Через несколько минут молчания Джорджи произнесла:

— Но ведь и это все еще не значит, что она связана с ИРА?

— Конечно, — сказал Ян, глядя ей прямо в глаза. — Но мои нервы уже на пределе. Если окажется, что Морин имела какое-то отношение к этой бомбе, Пэтси никогда не сможет простить меня. Сэм и Нина тоже. И сам себя я тоже не прощу. — Помолчав, Ян добавил: — Да что я говорю, ведь и ты, конечно же, не сможешь меня простить.

Ян отвернулся и, тяжело вздохнув, произнес:

— Одна мысль о том, что эта женщина могла быть как-то связана со взрывом, вызывает у меня такой приступ отчаяния, каких я не испытывал никогда в жизни.

Опять воцарилась тишина.

Затем Джорджи спокойно произнесла:

— Ты должен справиться со всем этим сам. Пэтси, конечно же, не стоит рассказывать обо всем. Будем надеяться, что Морин работала в одиночку. Если ты узнаешь, что это не так, придется тебе пережить это одному. Что касается меня, считай, что этого разговора не было. — Джорджи подошла к креслу Яна и нежно поцеловала его в щеку.

В субботу вечером после обеда Джорджи и Пэтси вышли на прогулку. В отличие от Вашингтона в Лондоне июльские вечера были прохладными. В десять часов небо над городом окрасилось в розовый цвет. Подруги говорили о Боге. Существовал он или нет? Обязательно должна была существовать жизнь после смерти — ведь учили же их в школе, что энергия всегда переходит в другой вид энергии. Энергия судьи Фосетта и его жены не могла ведь превратиться в ничто. Где-то она должна существовать.

Вернувшись, Джорджи и Пэтси обнаружили, что дверь в кабинет Яна открыта настежь. Он поднялся из кресла им навстречу.

— Джорджи, пока тебя не было, звонил Хьюго. Ты не могла бы перезвонить ему? Он в Райкрофт Лодж. Можешь звонить отсюда, я сейчас иду в ванную. — Ян выглядел как-то странно. — Давай я сначала налью тебе выпить.

— Спасибо, Ян, но мне сейчас не хочется.

— Я все-таки дам тебе виски на случай, если ты передумаешь. — На секунду его глаза встретились с глазами Пэтси.

— Что-нибудь случилось? — спросила Джорджи. В голосе ее слышался страх.

— Хьюго просил передать тебе, что с ним, Сарой и Джеми все в полном порядке. Но произошло кое-что неожиданное.

Ян поставил рядом с телефоном большой бокал виски. Размер бокала еще больше испугал Джорджи. Она увидела, что Пэтси тщетно пытается прочесть что-либо на лице мужа. Потом Ян и Пэтси вышли из кабинета, закрыв за собой дверь.

Джорджи чувствовала, как взволнованно бьется ее сердце. Она сняла трубку.

32

Лиза вернулась из Лондона еще в прошлый уик-энд. Когда позвонил Хьюго, она сказала ему, что не сможет встретиться с ним раньше следующей субботы.

— Завтра рано утром я вылетаю в Хьюстон. Надо отчитаться перед «Стар Ойл». После этого придется лететь в Лос-Анджелес, потом — в какую-то дыру в Нью-Мексике. «Дж. Д. Лиддон» начала там какие-то дела.

Хьюго был страшно разочарован. Он считал дни до ее возвращения из Лондона. Во время того ужасного уикэнда с Джорджи мечты о встрече с Лизой были его единственной отдушиной.

Потом это чудовищное известие во вторник. С тех пор он думал только о трагедии, постигшей Лонсдейлов. Ему удавалось периодически сконцентрироваться на работе, но потом мысли его опять возвращались к этому ужасному несчастью. Его чувства к жене изменились. Он даже не мог понять, в какой именно момент. Может, когда он вошел в спальню и увидел фотографию Джорджи с Пэтси и ее родителями, на которой все они так радостно смеялись. Хьюго разрыдался, ощутив невосполнимость потери, которую все они понесли. По мере того как Хьюго все больше и больше раздражала слава жены, Хьюго все больше и больше забывал ту живую, прямодушную девушку, которую он когда-то полюбил и с которой ему было так хорошо все эти годы. Неужели она исчезла из его жизни навсегда, как и родители Пэтси? Неужели тот Хьюго, который любил эту девушку, исчез куда-то, откуда уже нет пути назад?