Опасные игры - Сьюзен Кросленд

В четверг день, как всегда, выдался горячим: в пятницу номер отсылали в печать. Джорджи была вне себя от ярости. Даже начальник отдела внутренних новостей, Ларри Пенроуз, начал задумываться, не окажется ли он завтра на улице. Как только было покончено с последним макетом, Джорджи тут же встала и вышла из комнаты для совещаний.

— Мне нужно кое-что обсудить с вами у меня в кабинете, — сказала она своему заместителю.

Когда через пять минут он зашел в кабинет Джорджи, она подробно проинструктировала его, что надлежит сделать в ее отсутствие.

— Президент совсем некстати придумал давать обед в честь канцлера Германии именно сегодня, — полушутя сказала Джорджи. — Но я надеюсь вылететь утренним рейсом и успеть обратно к двенадцатичасовому совещанию. Кстати, Пенроуз что, черт возьми, забыл, как следует писать главную статью номера? Напомните ему, пожалуйста.

Глядя сквозь иллюминатор вниз, Джорджи поразилась уродству раскинувшихся внизу фабрик. Она вспоминала последний разговор с Хьюго. В понедельник вечером он так и не перезвонил. Когда Джорджи позвонила во вторник, Сара сказала ей, что отец в офисе, но там она его тоже не застала.

Он позвонил ей в «Уорлд» только в среду.

— Сара передала, что ты звонила, — голос Хьюго был настолько ледяным, что Джорджи даже вздрогнула. Хватит, больше она ничего не станет делать, чтобы наладить их отношения, она и так уже сделала достаточно.

— Я только хотела уточнить расписание на четверг, — резко сказала она.

— Мы должны выехать из дома в семь пятнадцать, — сказал Хьюго. — Я пошлю Уитмора встретить самолет.

Джорджи заметила, что Хьюго сказал «мы». Это слегка ее приободрило.

Услышав звук подъезжающего автомобиля, Сара и Джеми выбежали встречать маму. Обнимая детей и смеясь вместе с ними, Джорджи забыла о своем плохом настроении.

Но оно вернулось к ней, как только Хьюго приехал домой, чтобы переодеться перед обедом в Белом доме. Джорджи и Хьюго ходили по спальне как два совершенно незнакомых человека, случайно оказавшихся в одной комнате, он завязывал галстук, а она — надевала бриллиантовые серьги. Только дети вели себя нормально.

— Мамочка, какая ты красивая, — говорила Сара, рассматривая отражение Джорджи в зеркале и поправляя на ней платье.

В машине Джорджи попыталась завести какой-то довольно общий разговор, но реплики Хьюго были настолько вымученными, что скоро в салоне воцарилось молчание. Хьюго сумел убедить себя в том, что в его безобразной вспышке виновата жена и только жена. Когда Уитмор свернул на Пенсильвания-авеню, Хьюго подумал о Лизе. В Лондоне сейчас было на пять часов больше, чем в Вашингтоне. Наверное, Лиза спит в своем номере. Интересно, как прошла ее встреча с Яном Лонсдейлом. С тех пор как Хьюго написал статью в поддержку «Стар Ойл», прошла всего неделя, но за это время ему удалось почти начисто стереть из памяти то ужасное ощущение отвращения к себе, которое он испытывал, продавая свою независимость. Всю эту неделю Хьюго подавлял в себе желание позвонить Яну под каким-нибудь предлогом и невзначай навести разговор на «Стар Ойл».

Открыв окно, Уитмор протянул приглашения детективу в штатском, который сверил их фамилии со списком, пока другой детектив с помощью специальных зеркал осмотрел дно машины, заглянул в капот и в багажник. Наконец ворота открылись, и «линкольн» подъехал к зданию Белого дома. Поднимаясь по мраморным ступенькам, Хьюго и Джорджи смотрелись как пара, но, приглядевшись, можно было заметить между ними невидимый барьер.

Человек пятьдесят гостей толпились в Восточном зале, еще человек тридцать, среди них и Джорджи с Хьюго, прохаживались по паркету, по которому на роликах катались когда-то дети Тедди Рузвельта.

— Зал отделан специально для тебя, — саркастически заметил Хьюго.

Восточный зал был белым, не считая золотистых штор и бронзовых орлов, украшавших рояль и надкаминные зеркала. Хьюго взглянул на люстры с хрустальными подвесками.

— Даже у люстр такие же серьги, как у тебя, — тем же тоном произнес Хьюго.

— О, Джорджи, — к ним приближалась жена одного из крупнейших телевизионных магнатов. — Я надеялась встретить тебя здесь. В следующем месяце мы хотим дать здесь, в Нью-Йорке, небольшой обед в честь губернатора. Я так надеюсь, что ты посетишь нас. И Хьюго, конечно же, тоже, — добавила она.

Прежде чем ей успели ответить, худощавая, очень элегантная дама в пастельно-голубом шифоновом платье подошла поздороваться с Джорджи и Хьюго. Это была Имоджин Рендл.

— Джорджи, — Имоджин любила говорить негромко, так, чтобы собеседнику приходилось прислушиваться, чтобы понять ее слова. — Нам всем не хватало вас гораздо больше, чем вы думаете.

За спиной Имоджин появилась чья-то массивная фигура, и она обернулась.

— Ах, Пэт. Очень рада вас видеть.

— Я тоже очень рад, Имоджин, — откликнулся сенатор. Лицо его было красным, а бокал из-под шампанского — пустым. — Я хотел поздороваться с Джорджи. Как дела в Нью-Йорке? «Уорлд» идет в гору. — Не дав Джорджи времени ответить, Рурк повернулся к Хьюго.

— Привет, Хьюго, мы, кажется, не виделись с тех пор, как вы привели на вечеринку к Имоджин эту хитренькую маленькую девочку. Как ее звали? Кажется, Лиза. Я слышал, ее босс запустил свои лапы в это дело с лицензией «Стар Ойл». Как она, должно быть, была счастлива, когда прочла на той неделе статью, в которой вы льете воду на мельницу «Стар Ойл». Уж вы-то знаете, чем угодить прекрасному полу!

На секунду Джорджи остолбенела. Выражение лица Имоджин ничуть не изменилось, когда она встретилась глазами с Хьюго.

— Ой, Хьюго, — сказал Рурк, притворяясь удивленным. — Я что, выпустил кошку из мешка? Извини, брат.

Сенатор величаво повернулся к ним спиной и устремился на поиски новой порции выпивки.

В тот же момент по рядам высокого собрания пролетел шумок. Все повернулись к двери. Президент и Первая Леди, закончив приветствовать гостей из Германии в Голубом зале, присоединились к остальным.

Минут через двадцать все прошли в столовую. Во время обеда, проходившего под пристальным взглядом Авраама Линкольна, взиравшего на обедающих с портрета над камином, Джорджи и Хьюго не сказали друг другу ни слова.

Утром Джорджи улетела первым же рейсом и вернулась в Нью-Йорк только в субботу. Короткий уик-энд, который они провели вместе, стал одним из худших за все годы их совместной жизни.

В понедельник Джорджи покинула свой кабинет сразу после шести: ей нужно было время, чтобы принять ванну перед встречей с Джоком. Джорджи попросила шофера ехать по Ист-ривер-драйв, ей нравилось смотреть на темную воду реки. То, что Джорджи сказала Пэтси, было сформулировано достаточно четко: небольшое приключение с Джоком могло бы стать пикантной приправой к ее браку — ее счастливому браку, каким он представлялся ей еще совсем недавно.