Опасные игры - Сьюзен Кросленд

Как вы знаете, на прошлой неделе я был с визитом в Соединенных Штатах. Но многие из вас присутствовали на похоронах Энни Джолифф. Ее убийство было прямо связано с отказом Джорджа Джолиффа проголосовать за капиталовложения в промышленность Ольстера. Казалось бы, это дает нам повод умыть руки и отказаться от дальнейшей поддержки Северной Ирландии. Но такое поведение было бы только на руку ИРА.

Учитывая вышеизложенное, я хочу выразить надежду, что результаты голосования сложатся в пользу американской компании «Стар Ойл», которая гарантирует строительство в Ольстере нефтеперерабатывающего завода.

Ян сел. Он произнес эту речь по просьбе премьер-министра, который обратился к председателю КПТЭ, когда дебаты зашли в тупик.

Стрелки часов, стоявших на камине, приближались к половине двенадцатого. Сейчас войдут остальные министры, входящие в расширенный состав кабинета. Ян сжал губы. Еще целый час!

Без четверти час водители правительственных машин стали поглядывать на двери дома номер десять по Даунинг-стрит. Двери открылись, выпустив министров, выходящих с заседания кабинета.

Ян Лонсдейл подошел к своей машине и через окно передал Крису красный чемоданчик.

— Я пойду перекусить, Крис. И в комитет вернусь тоже пешком. Мне необходим моцион.

Пристегивая ремень, Крис взглянул на расписание перемещений Яна. На ленч ничего назначено не было.

Ян вышел через большие чугунные ворота и через десять минут уже нажимал кнопку звонка дома Морин на Стаг-плейс.

— Да?

— Это Ян, — слова чуть не застряли у него во рту: та дружеская неформальность, которую они подразумевали, никак не вязалась с ситуацией.

Щелкнул замок, и он вошел.

На Морин были все те же розовые брюки и футболка, волосы падали на плечи, каблуки постукивали, когда она провожала своего гостя в гостиную. На первый взгляд она была похожа на женщину, принимающую любовника.

— Что будете пить, господин министр? — спросила Морин.

— Ничего.

Ян уселся на стул против дивана, на котором, удобно скрестив ноги, устроилась Морин.

— Интересно, почему мне не позвонили сегодня утром от твоего личного секретаря, чтобы предупредить, что ты зайдешь. А то я уже подумывала о том, чтобы опять позвонить тебе домой.

— Ты же знаешь, по четвергам заседание кабинета.

— Ах, да. Представь себе, забыла, — Морин вытянула одну ногу и смотрела на нее с таким видом, как будто ничто в данный момент не занимало ее больше, чем состояние лака на ногтях.

— Что ж, как я уже сказала тебе вчера, мне хотелось поблагодарить за помощь фабрике мотоциклов.

— Я уже сказал тебе вчера, это решение принимал не я один. Если бы это зависело от меня, я бы устроил, чтобы твои братья и все остальные пошли ко всем чертям.

— Какой у вас изящный стиль, господин министр, — заметила Морин.

Она опять принялась изучать лак на ногах. Ян молчал.

— Я хотела обсудить с тобой еще одну вещь, — нарушила молчание Морин. — Я слышала, ты поддержал притязания компании «Стар Ойл» на нефтяной участок на Гебридах, с условием, что они построят нефтеочистку в Северной Ирландии.

— Как просто у тебя все получается, — холодно ответил Ян.

— Все еще проще, чем вы думаете, господин министр. Сейчас я вам все объясню. По долгу службы для вас более чем естественно поддерживать промышленность Северной Ирландии. Какая замечательная возможность показать всем, как вас волнует судьба несчастных католиков, которых не берут на работу.

Морин сделала паузу. Ян ждал.

— И, конечно, — продолжала она, — некоторые мужчины любят чем-нибудь помочь женщине, с которой они недавно трахались. Но только не англичане, — теперь в голосе Морин ясно чувствовалась злость. — Эти ублюдки считают, что, получив от женщины удовольствие, можно тут же начинать делать ей гадости.

Ян молчал.

— Вот мне и пришло в голову, господин министр, что, раз Лизе выгодно, чтобы вы поддержали «Стар Ойл», вы можете поступить как раз наоборот, чтобы наказать девушку за доставленное вам удовольствие. Было бы печально.

Яну пришлось употребить всю свою выдержку, чтобы удержаться от вопроса, как она узнала, что хочет от него Лиза. Все равно Морин не сказала бы правды.

— Пошла ты к черту, — произнес Ян невозмутимо.

Морин вздрогнула.

— А Пэтси знает, зачем ты поднимался после ленча в номер триста тринадцать в отеле «Кларидж»?

— Почему бы тебе не позвонить самой и не спросить ее? — сказал Ян, вставая. — Тогда она сообщит тебе, что ей уже все известно и о Стаг-плейс, и об отеле «Кларидж».

Ян повернулся и направился к выходу.

— Ничего, придумаю что-нибудь еще, — нараспев произнесла Морин.

Однако, когда она услышала звук удаляющихся шагов за дверью, губы Морин искривились от ярости.

В полном отчаянии Ян опять забрел в тот же бар на Виктория-стрит, где он оказался после того, как Морин в первый раз пыталась шантажировать его. У него было еще полтора часа до встречи с американским послом, назначенной на три. Ян заказал большую порцию виски и сандвич. Сердце его учащенно билось.

В зеркале, висевшем за спиной бармена, Ян видел свое отражение — открытый взгляд серых глаз, привлекательное, но в меру, лицо. Странно, но во внешности Яна ничего не изменилось. Стыд, который испытывал Ян от необходимости лгать, никак не отразился на его лице. Вчера вечером он солгал Пэтси. Сегодняшняя его ложь была еще опаснее: он сказал этой шлюшке, что Пэтси обо всем знает, хотя это, конечно же, было не так. Одна ложь порождает другую, подумал Ян, делая большой глоток виски. Ян попытался успокоиться, говоря себе, что другого выхода не было: это единственный способ заставить Морин поверить, что от звонка Пэтси не будет никакого толку. Неизвестно, заглотила ли она наживку. Скоро это станет ясно. Ян сделал еще глоток виски.

Морин нервничала. Она ходила взад и вперед по комнате. Лицо ее было перекошено от ненависти. Когда Биг Бен пробил два, Морин достала один из своих талончиков на телефон. Ее вполне устраивало требование домовладельца, чтобы каждый сам платил за свои звонки: так нельзя было засечь номера, по которым она звонила.

В Вашингтоне было около девяти утра, и Майкл как раз сидел у себя в кабинете, за столом, обитым кожей, когда услышал, что во внутренней комнате зазвонил телефон. Он успел достать ключи, открыть дверь и схватить трубку, пока телефон не замолчал.

В четверг день, как всегда, выдался горячим: в пятницу номер отсылали в печать. Джорджи была вне себя от ярости. Даже начальник отдела внутренних новостей, Ларри Пенроуз, начал задумываться, не окажется ли он завтра на улице. Как только было покончено с последним макетом, Джорджи тут же встала и вышла из комнаты для совещаний.