Вечный огонь - Георгий Холостяков

Туда я и повел свой отряд. К полуночи заняли намеченный рубеж. Точнее, обозначили его: бойцов, вместе с примкнувшими к нам в городе, насчитывалось всего несколько десятков.

Наших штабистов было со мной уже немного. Раненых мы отправили в тыл. А кое-кто (в том числе начопер Седельников) потерялся в неразберихе внезапных стычек с врагом на темных улицах. Хотелось надеяться, что товарищи живы и как-то выберутся. Беспокоила судьба Бороденко - удалось ли ему проскочить к командному пункту контр-адмирала Горшкова? А если не проскочил, знают ли там про Мефодьевку?..

Так или иначе, пора было возвращаться на 9-й километр. Все-таки меня никто не освобождал от командования военно-морской базой. И только с нашего КП можно было связаться со старшими начальниками, доложить обстановку, ускорить отправку к Балке Адамовича подкреплений, которые, вероятно, уже высадились в Геленджике, организовать поддержку обороны на новом рубеже береговой артиллерией

Оставалось назначить здесь временного командира, условиться о связи, о сигналах. Не успел я этого сделать, как из-за заводских строений Октября донеслись шорох шагов, легкое позвякиванье металла, негромкие голоса. Прошла минута, другая - и уже не было сомнения: со стороны Кабардинки приближалась воинская часть!..

Я вышел на середину дороги.

- Стой! Кто идет?

Наверное, голос выдавал охватившую меня радость - приблизившийся ко мне старшина из походного охранения широко улыбался. Разглядев нашивки на кителе, он отрапортовал:

- Триста пятый отдельный батальон морской пехоты, товарищ капитан первого ранга!

- Командира ко мне! - приказал я и протянул руку вынырнувшему из темноты высокому моряку в плащ-палатке и фуражке с крабом. - Майор Куников?

Я знал, что именно майор Ц. Л. Куников командует 305-м отдельным батальоном, который отличился в боях на Азовском побережье и последним снимался с Таманского полуострова.

Но рослый моряк ответил:

- Никак нет. Я капитан Богословский.

Оказалось, что это начальник штаба, вступивший в командование батальоном несколько часов назад, после того как Куников получил травму при столкновении автомашин и попал в госпиталь.

Уяснив, кто перед ним, капитан доложил, что заместитель командующего НОР по морской части приказал ему занять оборону по северо-восточной окраине Новороссийска, то есть в Мефодьевке. Еще совсем недавно это было бы очень важно. Но теперь в Мефодьевке находились вражеские танки, и выбить их оттуда стрелковый батальон не мог. А южнее противник продвинулся вплоть до порта. В такой обстановке батальон, не дойдя до назначенной ему позиции, попал бы в мешок. Между тем на узком участке между цементными заводами шестьсот бывалых, обстрелянных моряков представляли реальную силу.

Однако молодой комбат был полон решимости любой ценой выполнять отданный ему приказ и явно сомневался в моем праве ставить батальону другую задачу.

Чтобы не тратить время на разговоры, я потребовал у капитана служебную книжку. Адъютант посветил фонариком, и я написал в книжке боевое распоряжение: занять оборону в районе цементного завода Октябрь с передним краем по Балке Адамовича и удерживать этот рубеж во что бы то ни стало. Подписываясь, добавил для большей весомости к наименованию своей должности - и начальник гарнизона. Пометил дату: 9. IX. 42. 01. 00.

Пока комбат читал, я невольно засмотрелся на его лицо, попавшее в луч фонарика, - волевое и одухотворенное, красивое своими крупными, правильными чертами. Такие лица запоминаешь прочно.

Капитан дал прочесть боевое распоряжение стоявшим рядом батальонному комиссару и старшему лейтенанту. Они молча переглянулись, и после этого у комбата В. С. Богословского, военкома И, А. Парфенова и вступившего в исполнение обязанностей начальника штаба В. П. Свирина были ко мне вопросы уже только по существу новой задачи,

Мы провели короткую рекогносцировку. Бойцы, не спавшие уже не первую ночь (в прошлую они сражались еще на косе у Соленого озера), сразу начали окапываться. Под штаб батальона Богословский временно занял пульмановский товарный вагон, стоявший на заводских путях.

Этому вагону суждено было стать памятником. Пробитый несчетными осколками и пулями, он и ныне, спустя более трех десятков лет, стоит у новороссийских цементных заводов. Надпись на мемориальной доске гласит, что здесь советские воины преградили врагу путь на Кавказ...

Не зная еще, как отнесется к моему самоуправству командование НОР, я расстался с морскими пехотинцами капитана Богословского, твердо уверенный в одном: батальон, подоспевший как нельзя более вовремя, поставлен куда надо.

Вернувшись на исходе ночи в штаб базы, я, к огромной своей радости, увидел там невредимого Седельникова. Благополучно добрались до КП и почти все остальные, кто отбился в городе. А обо мне пошел слух, будто я не то в плену, не то убит. Хорошо, что осторожный начштаба Матвеев еще никуда об этом не доложил.

Когда осмотрели при свете диск к ППШ, висевший у меня на поясе, обнаружили в нем три застрявшие пули. Пулевые отверстия обнаружились на кителе, брюках, фуражке. Начмед Квасенко объявил, что я, должно быть, в сорочке родился, а диск взял себе - он собирал предметы, связанные с любопытными околомедицинскими случаями.

Бороденко возвратился несколькими часами позже. Прорыв к городскому КП Ивану Григорьевичу удался, хотя фашистские автоматчики где-то обстреляли эмку чуть не в упор, ранив водителя Цуканова в обе руки. Пока Бороденко докладывал контр-адмиралу Горшкову обстановку, Цуканова перевязали, и он снова сел за баранку. Однако проскочить еще раз на колесах они не смогли. Бросив эмку, стали пробираться дворами, потеряли друг друга, и Бороденко пришел один. Но наш лихой шофер скоро отыскался - он вышел к бухте и, несмотря на ранение, добрался до своих вплавь.

За мое отсутствие в Геленджик прибыли Харьков и Сообразительный со свежим полком морской пехоты. Но тем временем ухудшилось положение на правом фланге НОР, в предгорьях, и полк направлялся теперь туда.

Александр Иванович Матвеев, от которого я обо всем этом услышал, сообщил еще одну новость, только что до него дошедшую: Военный совет фронта отстранил от командования 47-й армией и Новороссийским оборонительным районом Г. П. Котова и назначил вместо него генерал-майора А. А. Гречко, командовавшего раньше 12-й армией.

10 сентября новый командующий НОР приказал снять и вывезти плавсредствами Новороссийской базы войска, находившиеся на западном берегу Цемесской бухты. Это диктовалось трезвой оценкой обстановки, сложившейся по ту сторону вражеского клина, рассекшего территорию города. Закрепившись в центральной его части, включая порт, гитлеровцы окончательно изолировали и теснили к бухте батальоны, которые удерживали Станичку, район кладбища и близлежащие улицы. Этих батальонов было недостаточно для восстановления положения в городе, а здесь, на восточном берегу, они были необходимы, чтобы не дать врагу продвигаться дальше.