Повелительница Рун - Торнстен Финк

нашёптывает тебе, даже думаю, это сама хелия подсказала, какую руну написать, когда мы с Тимином ругались. Я не могу сказать тебе, насколько это необычно. И нам нужно учитывать, что сама хелия свела нас вместе.

У Айрин комок подкатил к горлу.

– Но это была моя идея…

Мастер снова прервал её:

– Конечно, твоя. Хелия не решает за нас. Да, она может показать нам возможности, осторожно направить. Но последуем ли мы её знакам, зависит от нас.

– А почему вы сказали, что это означает неприятности и огорчение?

– Я предполагаю, что в определённые стороны нас направляет древняя магическая сила. Но существует и другая вероятность. К сожалению, повелитель ведьм тоже умеет угнетать и отравлять магию. Скорее всего, он может и хелию, через её тень, подчинить своей воле.

– Постойте. Вы опасаетесь, что в этом замешан он?

– О, это несомненно, он замешан почти во всём. Вопрос в том, нашептала ли тебе эту руну хелия или же ты слышала тихий шёпот повелителя ведьм из тени.

Айрин нахмурилась:

– Она прекращала ссору. Это что-то хорошее.

– Точно.

– Ну, тогда вопрос решён, – решительно заключила она.

Мастер вымученно засмеялся:

– Возможно, ты права, Айрин. Но ты должна быть осторожна. Повелитель ведьм – мастер обмана и искушения. Он многих привёл на гибельный путь, а узнай он про твоё дарование, попытается искусить и тебя. И явится он не в тёмном и ужасном облике, а возможно, под маской знакомого, приветливого лица. А теперь хватит тёмных стариковских мыслей. Сегодня был долгий день, а завтра, после толики сна, мир наверняка будет выглядеть намного приветливее.

Мастер Маберик рано отправил Айрин и Барена в постель. Ещё долго они слышали, как на улице у костра он тихо переговаривается со своим племянником, вновь пришедшим к нему.

– Кажется, твоя руна подействовала, сестра, – заметил Барен.

– Жаль, я не слышу, что они там обсуждают.

– Потому что они больше не спорят, а это хороший знак, правда? Эту ссору, должно быть, завершила твоя руна.

– Я нарисовала её случайно, и без некоторых предметов она не может действовать. Но я рада, что они снова говорят друг с другом. Ссора в семье никогда не сулит ничего хорошего, правда?

Барен согласился с ней, и потом они ещё долго говорили о старой Нурре, Грите и Леле, которых оставили в Хальмате, и которые были для них чем-то вроде семьи, и по которым они оба ужасно скучали. О дядюшке они не вспомнили ни разу.

Ювелир

Рагне фон Биал невидящим взглядом уставилась на огонь в камине. В комнате было тепло – почти единственное достоинство этого ночлега. Мастер Ортоль отправил её на мрачный постоялый двор с названием «У чёрного лебедя», где ведьмы и колдуны ожидали его приказов.

– Хотелось бы знать, что он задумал, запирая ваших под одной крышей, – проворчал Цифер, сидевший на полу.

– Может, он надеется, что мы перегрызём друг другу глотки, чтобы позднее разделить славу с оставшимися?

– Какую славу, ведьма?

– Хороший вопрос.

Рагне выпустила одного из своих маленьких любимцев поползать по руке и задумчиво наблюдала за ним.

– В городе хотя бы много крыс, – пробурчал Цифер.

– Какая удача, – с сарказмом заметила Рагне. Затем тихим шёпотом подозвала паука обратно в рукав и встала. – Пора, Цифер.

Альв с сомнением оглядел её. Он сделал ей одолжение – не стал расспрашивать, для чего пора.

Она накинула чёрный плащ.

– Ты идёшь?

– Куда? – наконец спросил он, вздёрнув брови.

Рагне пошарила в кармане и выудила украденное письмо:

– Думаю, нам стоит поговорить с человеком, который больше знает о близнецах.

Альв медленно поднялся.

– И ты думаешь, мастер Ортоль одобрит, если мы будем действовать самовольно и делать то, что не связано с большим планом? Что, если он неожиданно позовёт нас?

– Тогда он отправит за нами своих воробьёв. – Она открыла дверь. – Напомни мне, чтобы по дороге мы избегали воробьиных стай. И кто сказал, что письмо не имеет отношения к таинственному плану нашего повелителя?

Цифер, бурча, зашаркал вслед за Рагне.

Рагне спросила у первого встречного иггебуржца дорогу на улицу Ювелиров – она заключила, что мастер Лигтер занимается именно этим ремеслом. Улочка пролегала в самом центре города, недалеко от порта. Прибыв туда, она быстро поняла, что её предположения подтвердились: у мастера Лигтера в конце узкой улицы была своя лавка.

– Поздно, – заметил альв, – его мастерская уже закрыта.

– Я уговорю его открыть. И пожалуй, будет лучше, если я поговорю с ним одна.

– Конечно, – сердито пробурчал альв.

– Люди предпочитают говорить с женщиной без спутника-мужчины.

– Как скажешь, – снова буркнул альв. – Но потом не жалуйся, если без меня ничего не выяснишь.

– Иди и играй со своими крысами, мой друг.

Рагне постучалась в дверь, и ночной альв скрылся в тени.

Через какое-то время с той стороны ворот кто-то зашаркал.

– Кто беспокоит в столь поздний час? – спросил слабый голос.

– Пожалуйста, откройте, мастер Лигтер. Срочное дело.

– Пришли попрошайничать?

– Я пришла, потому что только вы можете мне помочь. Речь идёт о сделанном вами украшении.

Наконец, засовы задвигались, замки открылись. Рагне приготовила свою приветливую улыбку.

Дверь приотворилась.

– Кто вы, чёрт возьми, такая?

– Отчаявшаяся душа, которая надеется на вашу помощь. – Она держала письмо высоко в руке.

Ворота открылись.

– Письмо? Его я точно не писал. Это золотых дел мастерская. – Мастер Лигтер поднял фонарь повыше и посветил Рагне в лицо. Она с мольбой взглянула на него. Он был на полголовы ниже её и одет в полосатую ночную рубашку. – Заходите, пожалуйста, если хотите, но денег вы не получите.

– Я здесь не ради денег, мастер, – пропела сладким голоском Рагне и нежным жестом положила руку ему на грудь.

Он не заметил, что она натянула свои нити, чтобы оплести его, и, ворча, пригласил её пройти в мастерскую. Здесь он зажёг ещё один фонарь.

– Ну, и что это за письмо, которым вы махали у меня перед носом?

Рагне вздохнула:

– Лучше прочитайте его сами.

Ювелир кончиками пальцев взял листок из её руки. Прочитал, и на лбу его залегли глубокие складки.

– Айрин и Барен? Исчезли из Земель Бурь? И я должен ответить этим детям на все их вопросы? Кто это написал? И какое вам до этого дело?

Он опустил листок. Если он лжёт, подумала Рагне, то делает это на удивление ловко. Она слегка подалась вперёд и ласково коснулась своими тонкими пальцами его руки.

– Бедные дети, добрый человек, сидят в темнице. Их обвиняют в неуплате долгов.

Ей подумалось, что это не так уж далеко от