Арт Непокорённый - Фёдор Копытин

а может, и вообще рано утром. В подобных местах время теряет свою первоначальную скорость и может уйти далеко вперед или же, наоборот, замедлиться. В самом подземелье время от времени мы встречали искателей приключений, их было много. Кто-то промышлял на первом этаже, кто-то уходил на более высокие, чтобы отыскать портальные помещения и без проблем спуститься на более низкие уровни, кто-то по старинке спускался с первого на второй, прорывался с боем на третий и заглядывал на четвертый. Разница между первыми десятью уровнями особо не была заметна. По-прежнему встречались роботы-охранники, иногда их было чуть больше. И все же это сложно. Это действительно сложно. Даже мне, бойцу третьего ранга, приходилось выкладываться по полной, поскольку одного-двух, да даже десяток рядовых роботов я мог вынести спокойно. Но потом мои особые навыки заканчивались, и шла только физическая сила. Такое выматывало будь здоров. Впервые за столько времени у меня действительно напрочь закончилась выносливость. А ведь я делал на нее упор… Кстати, других очень сильно интересовала Рита. В принципе, не удивительно, не будь я рядом — это смотрелось бы совершенно иначе. Однако, как только я попадался на глаза наемникам, то все прекрасно понимали, какого черта в подземелье забыл миндер.

И тем не менее, одна группа нашла-таки время докопаться до Риты. Как у них это получилось? Да очень просто — меня рядом не было. Пройдя несколько этажей в подземелье, наконец наткнулся на первый в этой жизни артефакт. Был дешевый и не то чтобы ценный, но все же являлся артефактом. Поэтому было не удивительно, что я решил заглянуть в лавку к артефактору, чтобы тот посмотрел, за сколько эту безделушку можно продать. Как выяснилось, артефакты еще можно было и улучшить, а также объединить с другими. Был определенный риск провала и того, что сломаются оба артефакта, но пока что меня это не заботило. Ведь для любого действия с артефактами, кроме его использования по прямому назначению, нужны были соответствующие профессии и навыки, которых у меня не было. Не знаю, пустил бы артефактор Риту в свою лавку или нет, но я собирался только заскочить к нему на пару минут и сразу вылететь. В принципе, так и случилось, однако даже за этот короткий промежуток времени вокруг Риты уже столпилось порядка семи человек. Все они были наемниками, возможно, подвыпившими. Скорее всего, так оно и было. А еще они чрезвычайно грубо вели себя с девушкой. Как только я вышел из лавки, на глаза попался один из этих человечков. Он подкатил к Рите сзади и одним быстрым шлепком по заднице заставил ее развернуться. Все мерзко улыбались.

— Думаешь, твой хозяин будет постоянно тебя оберегать? Если мы хорошо ему заплатим, то он одолжит тебя на одну ночь.

Как бы ни было обидно мне и Рите, однако лично она ничего сделать не могла. Ее положение не позволяло. Ей приходилось все это терпеть, поскольку задание было важнее, и такое отношение она рассматривала как само собой разумеющееся. Но я был явно не в духе от всего происходящего, да и устал как собака. А тут еще какие-то очередные голодранцы пытаются забрать мое.

— Тебе зубы жмут, мелочь? — эти мои слова были единственными, после чего я схватил за шкирку перешедшего все границы чувака и отшвырнул назад с такой силой, что он получил урон, поэтому божественная матрица открыла ему, кто на него напал и какой ранг у нападавшего.

— Черт, третьеранговый. — промямлил наёмник и, встав, слегка попятился назад, поманив за собой всю оставшуюся группу.

И даже так я до сих пор охреневаю от всех них. Отсутствие конечной смерти сказывается на всем мире в целом. Никто не боится умереть окончательно, все боятся потерять прогресс и начать заново. Этого страшатся, но в значительной мере легче и проще относятся. Поэтому всяких людей, играющихся со смертью, превеликое множество. Одни только наемники чего стоят, и с какой-то стороны они даже от бандитов не отличаются.

— Ты в порядке?

— Да. — с несколько злобным выражением лица отвечала Рита.

— Сильно задели?

— Да нет. Впрочем, ничего другого от людей и не ожидалось. Чертовы плебеи.

Вместе со словом «плебей» на меня накинулись яростные флэшбэки и лицо живого краулера, когда-то оскорблявшего меня и прямо говорившего, что будет не против, если я сдохну. Как показало будущее, сдох именно он. Но и винить Риту было нельзя. Все же, как-никак, а пострадавшая в этом инциденте — она.

— Ладно, не все так плохо. — неожиданно догнав, взяла она меня за руку.

Это играющее выражение лица и жест своеобразной воли заставили меня очень сильно призадуматься о наших действительных отношениях. Возможно, все куда глубже, чем я думаю, и, скорее всего, наши отношения в ее глазах уже переросли во что-то романтическое. Однако сам я пока что мялся, решая, чего-то ожидая. Быть может, это все еще была совесть, говорящая, что так нельзя. Хотя разве я ее не задушил? И тем не менее, наши планы оставались незыблемыми. Мы уже оплатили гостиницу на целую неделю, распределили деньги на еду, и, если честно, оставалось далеко не так много. Наемники в основном зарабатывают в этом городе на том, что уходят в подземелье, если же мы продолжим ошиваться на верхних этажах, то прокормить себя не сможем.

***

Баркер, спустя две недели.

Я не спеша прогуливался по улицам города. Сегодня отличный день, ярко светило солнце, вчера прошел небольшой ливень, и влажность до сих пор была повышенная. Однако это был скорее плюс, чем минус. Дышать было легче и приятнее. Эти две недели пролетели словно миг. Если бы я в момент прибытия в Баркер щелкнул пальцами, и сейчас сделал это повторно, то эти два щелчка можно было бы считать за один. И все же прошло целых полмесяца. Рита, живущая со мной бок о бок, уже успела обжиться на новом месте, привыкнуть к другому распорядку и стать еще на шаг ближе ко мне. Мы много беседовали на разные темы, очень часто уходили куда-то далеко. Рита делилась своими мыслями насчет надвигающейся войны, о мире с людьми и теми далекими временами, когда люди и миндры будут жить бок о бок. Честно, ее варианты событий разительно отличались от того, что представлял я. Рита не была ультраправой или ультралевой. Скорее империалистом или закоренелым консерватором. Она