Француженки не любят сказки - Лора Флоранд

– Ты постоянно пыталась бы мной командовать, – хмуро заметила Джейми.

Кэйд нетерпеливо отмахнулась.

– Возможно. Хотя я не помню, чтобы прежде ты позволяла мне это. Разве что в той игре «Монополия», когда тебе было шесть лет, – я заставила тебя поменяться и отдать мне белые фишки.

– Никакой этики у тебя не было, – пробормотала Джейми, вспомнив их традиционный обмен оскорблениями.

– Тогда мне было восемь лет. С тех пор мои этические принципы улучшились.

– Ах, вот зачем ты так часто нарушала обещания, а потом клялась, что больше не будешь. Оказывается, ты совершенствовала свои этические принципы.

Кэйд смиренно игнорировала эту колкость – как человек, которому всякое приходилось выслушивать за свою карьеру. Она отошла от окна и встала рядом с сестрой.

– Джейми, люди чаще всего устают от полевой работы и переходят к административной, понимая, что их знания и навыки можно совершенствовать и по-другому. Это вовсе не проявление слабости.

– Но ощущается как слабость.

Кэйд потерла пальцами точку между бровей.

– Ты слишком беспощадна к себе.

– Да. – Джейми обвела ироничным взглядом сестру, отца и деда. – Интересно, где я приобрела такую привычку.

Кэйд лишь молча махнула рукой.

– По-моему, тебе все это вредно. Ты видела так много людей, нуждающихся в помощи. У тебя развился огромный комплекс вины.

– Что ж, он и должен быть у меня. От несправедливости. Мне повезло родиться в богатой семье, а другим нет… Тут даже слова не подберешь, как велика эта несправедливость.

Кэйд и сама выглядела виноватой.

Джейми вернулась к прежней теме.

– Даже при всех наших административных мерах мне все равно нужно иногда выезжать в поле, чтобы все было по-честному. Я ненавижу отговорки в духе «мы ничего не знали».

– Можно я тоже поеду? – прозвучал грубый бас. Могучая рука протянулась между нею и оконным переплетом и легла ей на плечи. Джейми вздрогнула от неожиданности и подняла глаза.

– Когда ты захочешь побывать на фермах, – объяснил Доминик. – Мне давно хотелось взглянуть на плантации какао-бобов. Селия тоже все время просит взять ее с собой. Мечта ее жизни – побывать на фермах какао в разных регионах мира. Но у меня все как-то не получалось.

Сначала эта мысль даже не укладывалась в голове Джейми. Потом внутри нее внезапно раскрыла зеленую листовую обертку некая тугая, маленькая почка, которую, казалось, страх закрыл навсегда. Из нее выглянули и развернулись лепестки.

Лицо Доминика озарила улыбка, одновременно робкая и агрессивная. Словно он собирался сделать какой-то шаг, но не был уверен, как его воспримут.

– Это было бы забавно, – тихо сказал он и взял Джейми за руку. – Очень забавно.

Забавно. Забавно было бы глядеть на него через огонь, когда деревенские жарят саранчу или какое-то другое лакомство. Она была готова поспорить, что он тоже будет есть, как ела она, и ухмыляться при этом. Забавно представить себе, как она ляжет с ним в хижине, как они вместе посмеются над возможными неудобствами, вместе будут негодовать, обнаружив какую-нибудь несправедливость. Забавно наблюдать, с каким любопытством он станет знакомиться с производством какао, пробовать все новые вкусовые оттенки, смотреть, как звезды, почти касающиеся ее волос, запутаются в его буйной гриве.

Она целенаправленно копила в себе храбрость, чтобы вернуться туда. Давным-давно она уже не считала эти поездки забавными. Еще задолго до нападения. Да они никогда и не были для нее такими. Конечно нет, раз она видела людские страдания. Но ее стараниями многие люди избавились от страданий, их жизнь улучшилась. К такой работе ее когда-то притягивал не инстинкт мученичества, а полнота ощущений. Еще подростком она прилетела из мира бизнеса совсем в другой мир, экзотический и благодарный за добро.

– Знаешь что? Я никогда еще не пробовал плод какао.

– Он слаще манго, – в один голос пробормотали обе сестры.

Доминик причмокнул губами, словно что-то пробуя.

– Вот-вот. Я уверен, что смогу сделать на его основе что-нибудь интересное.

Возможно, ей и не нужно было запасаться впрок его силой в расчете на то, что она расстанется с ним и храбро вернется одна в тот мир, который, как она теперь знала, таил в себе много опасностей. Пожалуй, она могла взять с собой этот источник силы. Но не проявление ли это слабости? Хотя, может быть, и надо, чтобы кто-то помог ей пройти через кошмар и выжить. Она помогала людям, потому что нуждалась в этом, а они нуждались в ее помощи. И он тоже мог бы ей помочь, если испытывает в этом потребность. Ведь ей нужна его помощь.

Постепенно она восстановит силы, правда? Память о нападении со временем сотрется. Что дальше? Сумеет ли она сохранить этот теплый, золотой шатер по имени Доминик, под защитой которого она чувствует себя родившейся заново? Сумеет ли она работать над развитием межкорпоративного проекта и со временем совершать краткие поездки «в поле»? А потом возвращаться сюда, к нему?

Она сцепила свои пальцы с его пальцами, при этом ей пришлось слишком сильно их растопырить. Это было неудобно, но она все равно это сделала и сжала его руку.

В его огромной лапе ее рука, как всегда, потерялась, но впервые за долгое время она выглядела более-менее сильной.

Рядом с ними появился Сильван.

– Полагаю, вы не возьмете с собой меня? – спросил он с легкой завистью.

Доминик сверкнул глазами.

– Нет, конечно. Поезжайте с Кэйд на Таити или куда-нибудь еще, где это стоит миллион долларов. – Он еще крепче сжал пальцы Джейми. – А это – мое.

– Если хочешь, мы можем побывать в каком-то из наших кооперативов, – вмешалась Кэйд. – Ты выберешь сам. И не обращай на него внимания.

– Да, но поехать вместе с Домиником, по-моему, гораздо забавнее, – едко возразил Сильван.

– В те регионы Кэйд ездит с телохранителями, – сурово сообщил Мак, подходя к группе. – И Джейми тоже будет брать с собой телохранителей. Или ты думаешь, что сам сможешь отбиться от нападающих? – презрительно спросил он у Доминика.

Доминик посмотрел на него так, словно всерьез был готов ударить его в зубы. Оказывается, он не сможет в ближайшее время наладить контакт с семьей Джейми.

– Нет, – ответил он. – Ей нужны телохранители. Я не идиот.

Мак Кори поджал губы и побелел от злости. Даже Джейми признала, что удар был слишком несправедливым. Отец сидел возле нее в больнице, сжав кулаки, с окаменевшим, красным лицом. Даже ей было боязно, что у него случится либо инсульт, либо инфаркт от непролитых слез. Ведь он давно настаивал на том, чтобы она ездила с телохранителями, с первого раза, когда она отправилась в развивающуюся страну. А она регулярно заверяла его, что она не нуждается в них, что она знает тот мир. Едва ли кто-то мог корить себя сильнее, чем ее отец, что он отпускал ее, поверив заверениям в полной ее безопасности.