Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

В столовом зале его встретили радостными урчаниями, будто бы он сделал что-то экстраординарное, заставив его смущённо улыбнуться. Мама, улыбаясь ему, встала и подошла, заключая в крылья. Её запах транслировал беспокойство и радость, а морда аккуратно скользила по ушкам и шейке, обнюхивая его на предмет всего, что только могло случиться.

«Твои сиблинги всё рассказали. Ты молодец. Ты большой молодец. Ты выдержал давление большого злобного дракона». Она даже не утруждала себя сказать это вслух, зная, что её сын всегда прочитает всё в её мыслях. Звёздолет растаял под лаской — и вскоре мама отвела его за стол.

— Что ж. Я ночью смотрел способы, как мы можем погулять по дворцу. Да, я знал, что тебе, — он посмотрел на Славу, — будет скучно, ещё вчера. И в общем-то, всё не безнадёжно. Я нашёл способ, как нам обойти его.

Сразу несколько мыслей радостно взметнулись на возможность пройтись, а не сидеть весь день безвылазно. Мама посмотрела на него с вопросом во взгляде.

— Но надо будет слушать меня. Я выделил ключевые точки, на которых нам надо будет сделать определённые выборы. И если мы их не сделаем, то шансы его встретить резко возрастут.

«Выкуси, Завтравидец! Хотел, чтобы я руководил моими сиблингами во имя твоих хотелок? А теперь я руковожу ими чтобы ты не не встретил нас!» довольно подумал дракончик.

— Ладно, мы уж как-нибудь это переживём, — зубасто улыбнулась Цунами. — А то знаешь, не особо горю желанием драться со взрослыми. У нас разные весовые категории…. пока что, — и она улыбнулась ещё шире.

Звёздолёт улыбнулся ей в ответ. Когда она вырастет, она будет той ещё соринкой между чешуйками. Но их соринкой! Как же хорошо, что её неуёмная энергия и упрямость в этом настоящем были направлены в хорошее русло, а не превратились в драчливость и задиристость, как в тех снах о несбывшемся.

— Итак, когда нам выходить? — тем временем продолжала Цунами. — Наверняка там нужно выйти точно, когда солнце будет прямо над вон той вершиной и ни градусом меньше, или что-то вроде того.

— Не совсем так, — мягко ответил Завтравидец. — Начало тут особо ни на что не влияет, хотя конечно есть некоторые периоды, когда лучше всего, а когда хуже. Пока он не заметит необычные запахи, принадлежащие нам, ничего не произойдёт. А вот когда заметит, он начнёт нас искать, и тогда будет очень важно, чтобы вы делали именно то, что я скажу. Я ещё и на ходу буду корректировать, если что-то вдруг поменяется.

— Хорошо. Тогда веди нас, — напоследок шутливо склонила голову Цунами.

Мама просто кивнула, соглашаясь. Если её видящий будущее ребёнок считает, что всё будет безопасно, нет оснований не доверять ему.

***

Тщательно облизанные в напутствие мамой и несущие её запах, они стояли перед деревянной дверью. Дверью, за которой простирались непонятные пространства и настолько же непонятное будущее, которое собирался оркестрировать для них их брат.

— А с какой лапы надо начинать выходить? Ну, чтобы у нас было самое лучшее, где-мы-не-встречаемся-с-Завтравидцем, будущее? — сияя спросила Солнышко.

— Это не так работает, сестрёнка, — улыбнулся ей Звёздолёт. — от того, левая или правая передняя лапа ступит на пол, ничего не поменяется, поверь. Особенно на начальной стадии, как я уже объяснял.

— Тогда я ступлю обеими! — объявила она, подпрыгивая на месте.

Звёздолёт навалился на дверь телом, наконец открывая его. Перед ними открылся длинный коридор, крытой галереи, уходящий прямо в гору к полукружной галерее. Он вышел первым, кивком головы приглашая следовать за ним — и Солнышко и вправду ступила обеими лапками, просто выпрыгнув наружу и теперь гордо подняв мордочку.

Сама галерея была не просто путём во дворец. Она состояла из двух секций: нижняя каменная и верхняя деревянная. Последняя была отдана под висящие на ней картины, на которых были расписаны горные виды, в том числе на которых Звёздолёт угадывал знакомые пещеры двоюродной тёти и слияние двух рек, нарисованное с высоты. Так же у самого входа в башню была вывешена целая карта-картина, показывающая земли Медночешуйных, а по левую лапу красовалась выкрашенная красно-медным голова драконицы, в которой угадывалась Халькопирит — и подпись это подтверждала. И вдоль левой стены была не одна она такая — целая плеяда каменных голов шла ко входу во дворец.

Дракончики ахнули, активно вертя головами и выстреливая язычками. Это была не просто галерея, а целая выставка искусств, связанная с семьёй Медночшуйных! Даже сам пол был не просто камнем, а вился простенькими, но искусными узорами, выложенными самой настоящей медью, на которой красовались позеленевшие царапины от когтей поколений драконов, ходящих по ней столетиями.

— Это… великолепно, — негромко сказала Цунами. — Интересно, а у нас, морекрылов, такой же дворец?

— У него определённо должны быть свои чудеса! — с энтузиазмом ответила Солнышко.

«Интересно, а что же у нас? Говорят, наше племя ленивое… вдруг окажется, что там просто набросали веток, как какие-то птички, и всё? Вот стыдно-то будет перед семьёй…» подумала Слава, чьи желтые цвета восторга ничуть не помутнились от этой невысказанной мысли.

Они медленно прошли по галерее, рассматривая картины и вереницу матриархов Медночешуйных, что были до Халькопирит, будто молчаливо оценивающих своих далёких и не очень потомков. Конечно же, Пирит была особо этим впечатлена, иногда смущённо отворачивая морду от очередного предка, смотрящего на неё щелеобразным зрачком.

Полукружная, или же королевская, галерея, была очень широкой. Четыре взрослых дракона, прижавшись боками друг к другу, могли идти по ней без затруднений! И конечно же, оная была тоже украшена. По стенам висели картины всех видов, от вечномёрзлых пиков до скал, вертикальными пластами уходящих в море — в напоминание о красоте, что можно встретить на землях небокрылов. В сам камень коридора были вмонтированы кусочки разноцветных мозаик из самых ярких стёклышек, показывающих сцены из жизни небокрылов — охота, пир драконов и драконят, полёт ровным клином, коий на следующей картине срывался в синхронное смертоносное пике. «Так вот что они там на арене показывали!» промелькнула мысль Славы.

Полукружная галерея обоими своими концами выходила в огромный каменный зал, замыкаясь в нем в полный круг. Со стороны