Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

Думаю, детям стоит оставаться в башне, куда ему хода нет, — задумчиво ответила Пустельга. — Что думаешь, кузина?

— С одной стороны, я бы не хотела запирать детей в этой башне на всё это время, пока семьи решают, кто будет новой королевой. Это всё не на один день… — ответила Кречет. — А с другой, кто знает, что он сделает, если сможет выловить моих детей.

«Подтверждаю. Я уже рассказала всем, что мы сегодня только-только выработали протоколы взаимодействия и голосования всех шести семей, включая Алых, потратив кучу времени на высказывание претензий. Завтра только начнутся переговоры о новой королеве, и продлятся не один день точно. Интересно, выберут ли Рубин, или не захотят, чтобы дочка самодурки представляла всех небокрылов перед соседями… хоть она и удобна, и кажется довольно добра», пронеслись мысли Халькопирит специально для мыслечитающего внука.

— Предлагаю разрешить ходить только вместе. Всем шестерым. Может и будет неудобно, но он точно ничего не сможет сделать огнечешуйке.

«Я всех защищу! Особенно его!», гордо пыхнула Пирит.

«Моя защитница», улыбнулась мама на гордую позу дочки, вслух отвечая на предложение бабушки:

— Звучит достаточно безопасно. Заодно и научиться противостоять всяким драконам, что могут испортить жизнь. Главное — всегда читай его мысли и не доверяй ему ни на грош. Перед каждым выходом на всякий случай смотри ближайшие варианты того, что может произойти, и если можно избежать встреч, так и сделай. Понял?

Звёздолёт кивнул. Ему нравился такой вариант. Всё ещё есть возможность исследовать дворец, центр жизни в некотором роде его племени — и вместе с тем они вшестером будут грозной силой. Хоть, конечно, лично от него никто физической силы и не ждёт.

— Значит, решено, — кивнула Халькопирит.

Остаток ужина прошёл тихо. Глин как всегда не упускал возможности подкласть кусок-другой, зорко следя чтобы все его сиблинги пахли сытостью. Бабушка, ещё в начале ужина рассказав обо всё остальным, транслировала внуку мысли о том, как они в зале собраний выясняли, кто как и где будет сидеть, сколько можно говорить каждому и в какой очереди, и можно ли допускать королевскую стражу в зал (решили, что нельзя, хотя Рубин и хотела). Зато была еда, и к тому же, королева дозволила брать любую доступную еду из дворцовой кухни по три раза в день на каждого прилетевшего — очевидный жест щедрости, призванный показать, что она будет хорошей королевой, достойной их выбора.

***

После ужина все разошлись по комнатам. Но вскоре Пустельга, сосредоточенно думая о том, что она должна узнать всё о своём двоюродном племяннике, зашла в комнату к Кречет.

То, что произошло дальше, через коридор слышали все:

— Ты соврала мне о том, что у него нет способностей! — сорвалась первая на полурык.

— Во-первых, не я, а твой сын, от которого ты это услышала. Потому, что мы не сказали ни слова лжи. Я помню, как Звёздолёт сказал, что ему сказали, что он получит свои способности к совершеннолетию. И это была чистая правда, в своём видении мой сын это и услышал от Завтравидца! — зарычала вторая в ответ.

— Вы просто юлили! — рычание Пустельги стало громче и ниже. — Вместо того, чтобы сразу предупредить!

— Потому, что не планировали устраивать у тебя бедлам, пробыв у тебя только одну ночь! — запах разозлённых дракониц наконец-то достиг Звёзолёта, и он втянул его вилочкой языка. — Или ты бы хотела, чтобы у тебя начались жалобы на то, что сын Кречет читает ихние мысли, и тебе бы пришлось разрываться между гостеприимством к родственникам и жалобами твоей семьи?

— Прекратите обе! — раздался громкий, но при этом спокойный и властный голос Халькопирит. — Выясняете тут отношения, как чайки на гнездовьях! Пустельга, просто прими факт, что твой двоюродный племянник мыслечтец. Кречет, просто извинись, что вы не сказали ей об этом, и ей пришлось узнавать это на семейном ужине.

— Ладно… извини. Надо было и правда сказать сразу, — с мамой небокрылка спорить не могла.

— Ладно. И правда же, никому это не навредило. Скорее наоборот… — вторая небокрылка тоже не могла спорить со своей старшей сестрой.

— Мир?

— Мир.

Обе небокрылки мягко покусали друг друга за доверчиво подставленные шеи, и, наконец, инцидент был исчерпан. Пустельга ушла в свою комнату, и в загустившихся сумерках разлилась тишина.

Правда, не смотря на неё, Звёздолёту не спалось. Ожидаемо. Режим-то был нарушен.

Сиблингов же так и вообще надолго не хватило — в незнакомом, пахнущем запустением, месте, их напряжённые тела напрочь отказывались засыпать. Вскоре дракончики, тихо цокая коготками по полу, собрались в том самом зале, где раньше хранились грузы, сбившись в большую, тёплую кучу под крыльями Большого крыла. Даже Звёздолёту досталось тёплое местечко, но всё же, он вскоре выполз из него под недовольное сонное урчание остальных — сон так и не пришёл, а просто лежать хоть даже в тёплом и пахнущем родными запахами месте было банально скучно.

Звёздолёт поднялся на этаж выше, прямо на площадку, залитую светом трёх лун. Ярчайшая Ночь, когда-то подарившая ему силы, прошла много лет назад, и её не будет ещё столетие, но света убывающей и двух растущих лун ему хватало за глаза.

Вокруг рассыпались звёзды. Много, много звёзд, усеивающих ночное небо мириадами огней, напоминающих его собственные паттерны. Как большая ночекрылья мама, укрывшая всю планету своими крыльями. «Наверное, поэтому в некоторых историях из свитка «Историй о ночекрылах» утверждается, что Пиррия дана ночекрылам — для того, чтобы они творили дела во благо всех драконов. Иначе зачем ещё именно большая небесная ночекрылка укутала крыльями наш шарик? Хороший поэтический образ, даже зная, что в космосе, где нет воздуха для дыхания, вряд ли бы могли водиться огромные Ночекрылы»…

Мысли текли неторопливо. Некуда было спешить, ведь впереди вся ночь. Наверное, его сородичи где-то там тоже любуются звёздами, чтобы составить свои предсказания, да и просто отдохнуть. Это предположение даже вызывало странное чувство сопричастности с поколениями его племени, что сотни лет назад тоже выходили и так же любовались этим ночным полотном.

И вдруг ленивый поток мыслей прервался. Где-то вдалеке, среди тихого фона снов, мелькнули мысли вполне себе бодрствующего дракона.

«Медночешуйные прилетели».