Влюбленная Джейн - Рейчел Гивни

к ней то же, что она к нему? Но Фред молчал. Не дождавшись ответов, Джейн побранила себя за эгоистические мысли. Человек едва не умер. Произошедшее между ним и ею сейчас наверняка волнует его в последнюю очередь.

Фред улыбнулся и перевел взгляд на сестру.

– Ну, как ты? – спросила София. – Тебе не холодно? Помнишь, ты замерз, перед тем как оказаться на другой стороне?

– Меня и сейчас немного знобит, Соуф.

– Ладно, займусь.

Когда София вышла, Фред повернулся к Джейн.

– Вы держали меня за руку, – сказал он. Она посмотрела на него, и внутри поднялась волна. – Зачем вы сказали мне такое?

Джейн не вполне понимала, какие ее слова он имеет в виду. Вчерашние или те, которые она произнесла здесь, у его постели? Признание в том, кто она есть, или признание в любви? Первое он точно слышал. Но слышал ли второе?

– Там, в купальне?

– Ну да, – кивнул Фред.

Говорить об этом было проще.

– Я не могла вам лгать. Я это я, и мне хотелось, чтобы вы это узнали. – Джейн сглотнула при воспоминании о том моменте. – Верить или не верить, решать вам. Мое дело – сказать, кто я. Сказать правду.

– Я не говорил, что не верю вам, – ответил Фред. Джейн приказала своему сердцу перестать колотиться, но оно ее не послушало. – Так вы Джейн Остен… Где-то в глубине души я знал это с самого начала.

– Знали?

– Я чувствовал, что вы какая-то странная.

Он улыбнулся.

– Как бы то ни было, скоро это станет уже не важно. Ведь я собираюсь вернуться домой, – произнесла Джейн легко, однако тут же всмотрелась в лицо Фреда, ожидая его реакции. – Ваша сестра придумала, как вернуть меня в 1803 год. Она моя отважная спасительница, настоящая героиня.

– Да, она такая.

– Стало быть, скоро я вас покину. Мне нужно писать книги.

– Конечно, – кивнул Фред. Помолчав, он прибавил: – Или все-таки задержитесь ненадолго? Понимаю, вы должны вернуться домой, только вот София бросит меня одного с бутылкой хереса и горой одеял… Нельзя ли вам остаться хотя бы ненадолго?

Джейн задумалась:

– Пожалуй, я могу побыть у вас еще неделю. Чтобы помочь вам подняться на ноги.

Они посмотрели друг другу в глаза. От взгляда Фреда Джейн охватило волнующее чувство – смесь ужаса и восторга.

– У меня еще одна просьба.

– Святые небеса! А вы требовательны, сэр! – ответила Джейн, силясь казаться спокойной.

– Я могу быть диктатором, когда захочу.

– Так огласите же вашу волю, – сказала Джейн и кашлянула.

– Я хочу сделать то, чего чуть не сделал вчера.

Фред перевел взгляд на ее губы, потом опять посмотрел ей в глаза.

– Хм, боюсь сэр, ваше требование скорее похоже на просьбу, – выдавила она внезапно осипшим голосом. – Не такой уж вы и деспот.

Она напомнила себе, что нужно дышать.

– Вы правы. Таких вещей невозможно требовать. Я могу сделать это только в том случае, если вы тоже захотите. Вы хотите?

Джейн выдохнула. Их взгляды на секунду встретились, и она опять отвела глаза.

– Вы обещаете, что ваше сердце не остановится опять? От перенапряжения?

Фред рассмеялся:

– Обещаю.

Джейн сглотнула:

– Что ж, тогда хорошо.

Он медленно подался к ней и прикоснулся своими губами к ее губам. Даже если бы Джейн прожила тысячу лет и написала сотню романов, она все равно не изведала бы чувства, подобного этому.

Глава 44

На следующий день после обеда София зашла навестить Фреда, сменив Джейн у его постели. Когда та уходила, он помахал ей, улыбаясь во весь рот.

София окинула взглядом комнату. Все пестрело цветами, открытками, шариками и плюшевыми игрушками – это были подарки детей из школы.

– А ты, я вижу, отличный учитель, мистер Даб, – сказала София, легонько толкая Фреда. Тот пожал плечами, улыбнулся и посмотрел на дверь. – Вижу, у вас все хорошо, – при этих словах София кивнула в сторону коридора, по которому ушла Джейн.

Фред стер улыбку с лица и фыркнул:

– Что ты имеешь в виду?

– Не скромничай, – сказала София, – и не держи меня за круглую дуру.

– Я не держу тебя за дуру, но я правда не понимаю, о чем ты говоришь.

– Тебе нравится Джейн. Вот о чем.

– Да ну тебя!

Фред скрестил руки на груди, как обиженный подросток. Провода, которыми он был утыкан, перепутались, машина издала сигнал. Вбежала медсестра. Фред извинился перед ней за ложную тревогу и опустил руки. София, смеясь, покачала головой:

– То же самое ты делаешь со шнурками.

Фред опять фыркнул:

– Что именно?

– Каждый раз, когда я упоминаю Джейн, ты завязываешь шнурки. Даже если они уже завязаны. Наклоняешься, развязываешь их и завязываешь опять. Ты всегда так делал, если в школе тебе нравилась какая-нибудь девочка. Молли Парсон, например. Стоило кому-нибудь сказать «Молли», ты перевязывал шнурки.

Фред упер руки в бока:

– Ты всегда любила приврать, но это уж совсем наглая ложь.

– За весь тот год шнурки у тебя ни разу по-настоящему не развязались, потому что все время были завязаны на двойной, а то и на тройной узел.

– Полнейшая чушь!

София вздернула брови и подперла рукой подбородок, как профессор, поставивший перед аудиторией философский вопрос.

– Скажи-ка мне, где сейчас Джейн? – Фред посмотрел вперед и вниз. –   Вот! Что я говорила?! Ты поглядел на свои ноги. Тебе захотелось перешнуровать ботинки, а ботинок-то и нет. Ха! Это называется компульсия. Ты завязываешь шнурки, чтобы скрыть влюбленность.

– София, заткнись.

– А еще ты начинаешь больше улыбаться… Вообще-то это мило. Я тебя ни в чем не упрекаю. Джейн необыкновенная женщина. – Вместо ответа Фред только сглотнул. –   Вы поссорились, да? А теперь помирились? Я рада. Чем же она тебя обидела?

– Она сказала, что она Джейн Остен.

– Она действительно Джейн Остен, – ответила София и насторожилась, ожидая реакции.

Фред резко повернул к ней голову и снова скрестил руки.

– Не делай так, а то сигнализация опять сработает, – предупредила его сестра.

Он расплел руки и поерзал на постели.

– Что это за история?

– Джейн появилась из занавеса. – София невесело засмеялась. – Зрелище было эффектное. Жаль, ты пропустил.

– Ты с ума сошла, – сказал Фред.

– Вне всякого сомнения. Но от этого правда не перестает быть правдой.

– Что еще за занавес?

– Дело было за кулисами во время репетиции. Джейн возникла из ниоткуда. А потом ты с ней танцевал.

Фред кивнул и, помолчав, спросил:

– Сколько же ты выпила?

– Нисколько, – сказала София. – Единственное, что я тогда употребляла, – это углекислый газ из бумажного пакета. Нет, мне ничего не приснилось, и галлюцинаций у меня не было. К сожалению. Я, знаешь ли, предпочла бы не ломать голову над тем, как вернуть домой писательницу девятнадцатого века. Мне хватает того, что от меня ушел муж, а мой брат проводит смелые эксперименты с электричеством.

– Ты хоть понимаешь, насколько абсурдны твои слова?

– Более чем. Только, по-моему, ты тоже относишься к этой истории серьезней, чем хочешь показать. Сейчас ты делаешь вид, будто считаешь меня сумасшедшей, а вообще-то и сам знаешь, что она Джейн Остен. Просто бывает такая информация, которая переваривается не сразу.

Фред кивнул. После паузы он