Влюбленная Джейн - Рейчел Гивни

экран, по которому, то подскакивая, то проваливаясь, бежала ломаная зеленая линия.

– Что это?

– Сердцебиение.

Джейн улыбнулась, глядя на стройный рисунок, состоявший из горных вершин и ущелий. Сердце Фреда билось у нее на глазах.

– Вы должны быть со мною честны. Вы приходите, записываете что-то и ничего не говорите. А я должна знать. Он умрет?

– Мы стараемся, чтобы этого не произошло, – ответила сестра Элизабет.

– Не сомневаюсь, сударыня. Я также понимаю, что вы не вправе чего бы то ни было обещать. Но я родом не отсюда. Мистера Уэнтворта разрезали и сшили снова. Я никогда не видела ничего подобного. Конечно, с такими искусными лекарями и со всеми этими волшебными приспособлениями он должен выздороветь! Скажите же мне, добрая женщина, не то я с ума сойду!

Лицо сестры Элизабет смягчилось. Она кивнула:

– Пока все выглядит неважно. Если он и проснется, то еще не факт, что у него не поврежден мозг. Однако сделать больше ничего нельзя.

– Ну уж если все эти чудесные трубки и коробки не могут ему помочь, то что уж говорить обо мне… А я бы так хотела быть чем-нибудь полезной!

– Тогда подержите его за руку, – предложила сестра Элизабет.

Джейн рассмеялась:

– Что вы! Куда мне тягаться с этими машинами? Разве может простое прикосновение помочь там, где они бессильны?

– Иногда помогает, а как – этого я не знаю, – сказала сестра Элизабет. – Я знаю, из каких частей состоит сердце, могу описать механизм перекачивания крови, могу объяснить, что такое синусовый ритм и фибрилляция. Запросто назову каждую артерию, каждый мускул и клапан. Но этих знаний иногда недостаточно. Я не понимаю, как это происходит. Я видела умирающего, который неизвестно каким образом продержался до Рождества, чтобы повидаться с братом. А одна старушка с рассеянным склерозом чудом дождалась рождения внучки и только потом умерла. На моих глазах мужчина с тяжелейшей травмой позвоночника встал с инвалидного кресла, чтобы отвести дочь к алтарю. Любой врач, любая медсестра знает: это все сердце. Признаки улучшения чаще всего появляются у больных в часы посещений, а смертей никогда не бывает так много, как в три-четыре часа утра: в самое темное и безлюдное время. Машины могут запустить человеческое сердце, но не могут заставить его биться дальше. Это может сделать только любовь.

Джейн взяла Фреда за руку.

– Видите? – сказал сестра Элизабет. – Частота сокращений повысилась.

– Правда? – улыбнулась Джейн.

Сестра Элизабет кивнула и указала на коробку. Число, которое высвечивалось в углу экрана, возросло с шестидесяти пяти до семидесяти двух.

– Такое происходит, когда рядом любимый человек.

– Я не любимый человек, – возразила Джейн. – Мы знакомы недавно, к тому же я его огорчила.

– Машина считает иначе.

На протяжении следующих восьми часов Джейн не выпускала руку Фреда.

Глава 43

Когда София вернулась, Фред все еще спал.

– Джейн, вы уже можете отпустить его, – сказала она.

– Мне велено держать.

– Я спросила у сестры Элизабет. Отпускайте, не бойтесь. Вам наверняка давно хочется в туалет. Идите, а я подержу, пока вас нет.

Когда Джейн вошла в уборную и увидела дюжину сверкающих ватерклозетов, это зрелище так поразило ее, что на секунду она позабыла свои тревоги. Потом, вымыв руки под мощной струей теплой воды, она хотела сразу же вернуться в палату, но задержалась на пороге: София, утирая заплаканное лицо, что-то шептала брату в самое ухо. Джейн подождала и, когда София выпрямилась, деликатно кашлянула, чтобы не войти незамеченной. Улыбнувшись сквозь слезы, София уступила ей стул.

Делать было нечего, просыпаться Фред как будто бы не собирался. Поэтому место у его постели опять заняла Джейн, а София поехала на работу, пообещав вернуться как можно скорее. День близился к концу, и лица медиков становились все более и более унылыми. Часто заходили сестра Элизабет и доктор Маркс. Глаза Фреда оставались закрытыми.

Продолжая держать его руку в своей, Джейн заговорила под гудение и писк приборов:

– Фред. Не знаю, слышите ли вы меня. Мне жаль, что я причинила вам боль. Вероятно, это не в вашей власти, но если бы вы все-таки нашли в себе силы, чтобы проснуться, я была бы вам очень благодарна.

Ей следовало бежать от него в первый же день знакомства. Лучше было бы совсем ничего не узнать, чем изведать такую боль. Ударив ладонью по колену, она мысленно призвала себя сохранять самообладание. Двадцать восемь лет она жила без этого мужчины, значит, сможет и дальше. А потом Джейн вдруг произнесла три слова, которых никогда никому не говорила: ни сестре, ни отцу, ни тем паче другому мужчине.

– Я люблю вас, – сказала она.

Ей, наверное, почудилось, но Фред как будто бы сжал ее пальцы. И она уснула, не выпуская его руки.

Проснулась она с тем же ощущением, даже с еще более отчетливым. Ее руку кто-то держал. Почти стискивал. Подняв голову, Джейн увидела, что Фред открыл глаза и смотрит в потолок.

София вошла в комнату и закричала:

– Сестра Элизабет!

Фред трясся, выпучив глаза и указывая пальцем в никуда.

– Он задыхается! – испугалась София.

Сестра Элизабет, явившаяся на зов, подошла к кровати.

– Тихо. Он не задыхается, а пытается начать дышать самостоятельно. Это хорошо. – Заглянув Фреду в лицо, она сказала: – Мистер Уэнтворт, я хочу убрать эту трубку. Вы мне поможете?

Фред посмотрел на нее мокрыми глазами и кивнул, попытавшись сесть. Сестра Элизабет осторожно надавила на него, и он снова опустился на подушку. Его лицо приняло болезненное выражение растерянности и испуга.

– Сейчас я потяну, а вы кашляйте.

Фред кивнул.

Сестра Элизабет дернула за трубку. Фред кашлянул и издал ужасный булькающий стон. Из глаз потекли слезы. Джейн вздохнула: у нее не было сил смотреть на это.

– Хорошо, – сказала лекарша, когда скользкая трубка стала выходить из горла Фреда. – Продолжайте кашлять.

Она опять потянула, а он закашлялся. Трубка вышла полностью. Фред расслабился. Потные волосы прилипли к лицу. Взгляд метался по палате.

– Фред? – произнесла Джейн. Он не ответил. Тогда она повернулась к его сестре: – Может быть, ваш брат сделался дурачком?

София пожала плечами:

– Фред, если ты здесь, скажи что-нибудь.

– У меня волосы торчат? – прохрипел он и улыбнулся.

София шлепнула его по руке и обняла.

– Ты уже спрашивал.

– Осторожней, не повредите ему чего-нибудь, – забеспокоилась Джейн.

София ослабила хватку.

– Мы рады, что вы снова с нами, – сказала медсестра Элизабет и дотронулась до плеча пациента.

– После того, что между нами было, пожалуйста, зовите меня просто Фред.

Лекарша засмеялась. Потом она проверила цифры на коробках, сделала записи и, подмигнув Джейн, вышла.

– Здравствуйте, – сказал Фред, поглядев на свою добровольную сиделку.

– Здравствуйте. Вам больно? – спросила Джейн.

– Нет. Спасибо.

Джейн ждала, не заговорит ли он с нею о тех часах, которые она провела возле его постели. Слышал ли он ее слова? Знает ли, верит ли, что она мисс Джейн Остен из Гемпшира, дочь Джорджа и Кассандры Остенов? Или по-прежнему считает ее своей современницей, которая лжет ему, чтобы ранить? Чувствует ли он