Бандит Ноубл Солт - Эми Хармон

поглядеть на содержимое этого чемоданчика, иначе он непременно прибрал бы к рукам часть денег. И все же когда Бутч открыл крышку, то заметил, что в одной из стопок не хватает нескольких купюр, долларов на двести, не меньше. На их месте лежал обрывок бумажки. Гас оставил долговую расписку в виде хайку.

Я верну деньги.

Только не знаю когда.

Огастес Туссейнт.

Шляпа и пиджак Гаса тоже пропали, а Эмма, больше других тревожившаяся за мальчика, обнаружила, что из хлебницы исчезла буханка хлеба. Бутч не знал, куда собрался Гас, и все же ясно понимал, что мальчик ушел сам, по собственной воле. Его никто не похитил. И от голода он не умрет.

– Гас сбежал, – объявил Бутч.

– Он вернется, – сказал Сандэнс, не открывая глаз.

Ван усмехнулся и тут же радостно вскрикнул, вытащив из колоды какую-то одному ему известную карту.

Бутча охватила ярость. На мгновение он вообразил, как выхватит из ботинка кольт, прицелится, убьет их, одного за другим – бум, бум, – и избавит мир от этой парочки.

Сандэнс открыл один глаз:

– Он не знает, куда идти. Он не местный. Паром закрыт. Даже если он до него дойдет, все равно вернется назад. Ему десять лет, Кэссиди. И хотя он страшный как черт, но зато очень умный. Так что он придет обратно. А ты успокойся. Думаешь, я не чувствую, как ты нас сейчас ненавидишь?

– А мне даже нравится его родимое пятно. Он похож на щенка, такого вислощекого, милого, с пятном на полморды, – сообщил Ван. А потом вскинул руки к потолку и объявил: – Фулл-хаус!

– Поздравляю, – мрачно буркнул Сандэнс. – Ты сам себя обыграл. И теперь мешок с конфетами твой.

– Джейн спит, – проговорил Бутч, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – И лучше ее не будить. Я пойду поищу мальчонку. Если он вернется, не дайте ему снова уйти… И будьте с ним ласковы.

– А иначе ты нас убьешь. Знаю, знаю, – зевнул Сандэнс.

– Эй, Бутч… я тут подумал. Ты давно знаешь Джейн? Парнишка сказал, что вы встретились прямо перед отплытием из Франции. Так что я думаю, у нее, небось, был другой мужичонка, ну ты понимаешь. Этот ребенок точно не твой. – И Ван постучал пальцем себе по виску, словно до этой мысли не так-то сложно было дойти. – Понимаю, нелегко такое слышать, но я просто переживаю за тебя, брат.

Сандэнс издал странный звук, в котором смешались стон и хохот:

– Ну ты и зверь, Рип. Настоящий зверь. Или так, или ты самое тупое существо из всех, что я встречал в жизни. И знаешь, я склоняюсь ко второму варианту.

Бутч вышел в ночную тьму и тихо притворил за собой дверь. Ему не хотелось, чтобы Джейн проснулась и узнала, что Гас пропал.

Он немного постоял, склонив голову, а потом принялся молиться тем единственным способом, который казался ему правильным, – без прикрас, напрямую. Он просил Бога помочь ему отыскать Гаса.

– И еще, Господи, если у Тебя нет на нас никаких особых планов, прошу, отомсти двум болванам, что сидят теперь в кухне, потому что иначе я сам на них отыграюсь. Не скрою, меня это здорово порадует, но найти Гаса не поможет. И Джейн от такого тоже не станет легче. – На последних словах он запнулся, сжал зубы, проглотил подступивший к горлу ком, быстро произнес: «Аминь» – и зашагал к пристани в Хобокене, с которой для них с Гасом начался этот день.

* * *

– Твой отец тебя всюду ищет, Огги, – бросил Ван, когда Огастес попытался незаметно проскользнуть в дом через кухню.

Сандэнс поморщился:

– Огги?

– Ну да. Вот придумалось. Я же сказал, он похож на щенка.

Огастес утер лицо, надеясь, что ковбои не заметят его слез:

– Я просто гулял и думал о разном. Я хотел сдаться… Но паром не работает.

– Ты что, съел всю буханку хлеба? – спросил его Ван.

– Нет, – смущенно отвечал мальчик. – Еще немного осталось.

Он показал им горбушку, и Ван рассмеялся.

– Ты о чем это? Кому ты хотел сдаться? – спросил Сандэнс.

– Мой настоящий отец тоже меня ищет. И я решил, что пойду к нему… И тогда он оставит в покое маму и Ноубла.

Мужчины потрясенно глядели на него. Гарри медленно расправил плечи, опустил ноги на пол, положил ладони на колени:

– Думаешь, это бы сработало?

– Мама говорит, что мы не можем спрятаться, и Ноубла поймают, и… и еще лорд Эшли уже давно обижал мою маму. Она от него забеременела. И он не хотел оставить ее в покое. А Ноубл – Бутч – хочет нам помочь, но его разыскивают.

– Да уж, разыскивают, не то слово, – кивнул Ван. – Но он самый везучий черт на всем Западе. Пинкертоны за все эти годы так и не сумели его поймать. И не думаю, что сумеют.

– Заткнись, Рип, – бросил Сандэнс, не сводя глаз с лица Огастеса. – Парень, твой план не сработает, хотя он неплох.

– Почему?

– Потому что твоему отцу до тебя нет дела. Если бы было, он бы тебя с самого начала забрал. Он английский лорд. Они берут все, что хотят. Значит, ты ему не нужен. Ему нужна твоя мать. Не стоило тебе убегать, потому что это ничего бы не решило. Ты только огорчил тех, кому до тебя и правда есть дело.

Огастес поморщился. Ему было стыдно, но в то же время он испытывал облегчение.

– Я тебе рассказывал, как Бутч однажды решил сдаться? – спросил Ван. – Мне тогда пришлось вмешаться и его выручить. Если бы не я… Они бы его застрелили, как собаку. Но на сцену вышел я, и они сбежали, поджав хвосты.

За спиной у Огастеса открылась дверь, и в дом вошел Ноубл. При виде мальчика он с облегчением выдохнул.

– Мы с ним поболтали, братишка. И он понял, что совершил глупость. Правду я говорю, малыш? – тут же объяснил Ван.

– Огастес? – мягко спросил Ноубл. – Ты в порядке?

Огастес кивнул, но нижняя губа у него сама собой поползла вперед, а из глаз хлынули слезы, хотя он и пытался их удержать и моргал сильнее, чем когда-либо в жизни.

– Я в порядке. Но можно мне повидать маму?

– Конечно, можно. Я сегодня посплю на диване. Иди наверх.

Огастес пошел было к лестнице, но передумал, вернулся к Ноублу и отдал ему деньги, которые взял из чемоданчика. А потом крепко обхватил его за пояс, на мгновение прижался мокрым от слез лицом к его груди и отпустил.

– Доброй ночи, папа, – прошептал