Горничная немого дома - Ольга Сурмина

- Прям на больное. — Девушка отмахнулась, после чего с лицом самой несчастной в мире кошки взяла поднос и, едва переставляя ноги, направилась в сторону третьего этажа.

- Вот и молодец. — С улыбкой кинул повар, однако следующее сказал уже тихонько, как бы, себе под нос: — Уволил такую молодую и хорошенькую? Да ну, наверно, задержишься тут дольше всех. — Он снова задумался, пока вспоминал причины увольнений разных горничных. Память ему подсказывала: абсолютное большинство увольнялись сами. Хозяину вообще все равно, кто моет его пол, без учета личной неприязни, конечно, а к «синей» повар таковой не замечал. Скорее... маска неприязни. Или отторжение собственных логических умозаключений.

Девушка сгорбилась над подносом. Представляла, что сама является кормом, а из кабинета она наверняка выйдет уже прожеванной и обглоданной. Морально. Хотя, возможно, физически тоже. Что ему стоит пройтись ей по лицу? Вышвырнуть в коридор? Раз за разом делая шаг, приходилось пересиливать себя, буквально, идя на казнь. Эта его мерзкая ухмылка, и витающая в воздухе концентрированная неприязнь. Да, именно так рисовало их встречу ее воображение, пока не вспомнилась маленькая деталь: у него гость.

В тот же миг «синяя» слегка оживилась и воспрянула. Раз так, он не будет тратить на нее время, и обращать внимания. Раз так, у нее шанс убраться оттуда быстро и без особых потерь.

Дверь кабинета возникла перед глазами отчаянно быстро. Иногда ей хотелось, чтобы все двери поместья разделяли километры, однако, как тогда быть с дверьми туалетов, служанка не думала. Совсем.

Постучавшись двумя свободными пальцами, она мысленно взмолилась, и вошла внутрь. Хозяин, как ни странно, сидел в кресле, наблюдал за гостем, который раз за разом перечитывал один и тот же отчет, вникал. Сальровел замялась и, посмотрев на Рика, столкнулась с ним взглядом. Он слегка отстранился, правда скорее, по инерции. Разглядывал накрашенное лицо девушки, и его лицо медленно скривила странная, удивленная ухмылка.

- Ваш завтрак, и, я сейчас уйду, правда.

- Иди. - Он молча кивнул на журнальный столик, показывая, что туда стоит поставить поднос. Горничная тут же взялась исполнять молчаливый приказ.

- Вот оно что! — Громко воскликнул мужчина, и повернулся к своему молодому коллеге. — Действительно, тупиковая ситуация, надо подумать. О, милая, доброе утро! — Елейным голосом продолжил он, наткнувшись глазами на «синюю». – Тебе очень идет форма, и волосы, и глаза...

Нона сильно сконфузилась, понимая, что ей идут ее глаза. Было бы странно, если бы не шли, то же касалось и волос. Она понимала, что все это было сказано не вдумываясь, просто чтобы выразить заинтересованность, но даже это не спасало положение. Откланявшись, девушка поспешила удалиться.

- Ух какая! Какие губки, ножки, нет, ты видел, видел?

- Почти каждый день вижу. — Холгарт закатил глаза.

- Реснички, макияж... все при ней! — Гость расплылся в довольной улыбке, начинал жмуриться.

- Полная безвкусица. — Сконфуженно процедил хозяин.

- Она просто сокровище! — Собеседник, буквально, не слышал ответов своего друга, наслаждаясь минутными фантазиями. — У вас что-то было с ней, да, было? Я же вижу, ну, я старой школы.

- А даже если и было, то что с того? — Рик перевел взгляд на окно и, будто, провалился в воспоминания.

- Что, и вправду было? — Мужчина победно озирался, будто взял товарища на слабо. — Она хоть и красотка, но выглядит, как каменная скала. Как тебе удалось влюбить ее?

- Влюбить? — Хозяин сдвинул брови. — А зачем мне это? За все, что она делает здесь, получает зарплату, плюс премиальные.

- Зарплату? То есть... ты купил ее? — Гость закашлялся, после чего шокировано покачал головой. - Я-то думал, ты профессиональный соблазнитель, коллекционер женских сердец, а ты, получается, обычный, топорный мужик. Ну и чем она тогда лучше моих шлюх, которых ты так не любишь? Им точно так же платят, и все тоже самое. Я скажу — ничем не отличается, ты покупаешь близость, так какая разница где?

- Не сравнивай. — Проскрипел Холгарт, сжимая кулаки.

- Почему? Правда глаза колит? Не обижайся, но методы у нас с тобой действительно одни, вот и довольствуемся девушками легкого поведения. Оба.

- Я сказал не сравнивай. Все это — чушь, ведь я единственный, кто у нее был и есть.

- Ну это пока... Ладно, не важно. Значит ей деньги нужны, раз она пошла на это. Ну слушай, хорошая девочка, очень. Если ты дашь мне на пару дней, поверь, ни тебя, ни ее не обижу финансово. Точно, я в этом плане очень щедрый. Не жадничай, мы с тобой в одной лодке.

- Что ты сейчас сказал? — Рик с трудом сдерживал нарастающую агрессию, тело напрягалось, а на шее чувствовался участившийся пульс. — Во-первых, чтоб я больше не слышал ничего подобного. Мое, значит мое, доходит? Во-вторых, она никогда не пойдет на это. И, наконец, в-третьих, на это никогда не пойду я.

- Ну, не спросить - не узнать, может и пошла бы.

- Не пошла бы! — Рявкнул хозяин, хотя слова гостя крепко засели у него в памяти.

- Тихо, тихо... чего ты так разошелся? — Мужчина на секунду задумался, как вдруг резко раскрыл глаза. — Охренеть, влюбился что ли, Отелло?

- Что ты несешь? — Прошипел тот, не сводя взгляда с собеседника.

- Просто, что вижу, ладно тебе. Не кипятись. Ничего такого, если нравится девочка, ты — не я, может еще даже женишься, семью заведешь. Только хватит ее покупать постоянно, если уж правда нравиться, скорей всего она тебя сейчас считает озабоченным дураком. Как и любых мужчин, которые платят за секс. Такая наша грустная судьба. Ты бы помягче... поласковее. Подкинул бы приятную мелочь, дал несколько внеурочных оплаченных выходных...

- Слушай, сделай одолжение, заткнись. Просто заткнись. То, что ты сейчас мелешь — абсолютная ересь. У меня нет чувств ни к кому, и уж тем более к служанке.

- Так ничего ж постыдного в этом нет, и потом, я просто сказал, дал... дружеский совет. — Гость почесал затылок и еще более вальяжно развалился на стуле. —Просто выглядишь ты как холеный сухарь, который не может выразить своих чувств. Я даже разочарован, слушай.

- В том, что я не сердцеед? - Рик тряхнул головой и широко ухмыльнулся.

- Скорее в том, что в свободное время ты не радуешься жизни, не пьешь