Горничная немого дома - Ольга Сурмина

чего становился еще более злым и недоступным, что, конечно, поражало новые годы одиночества —замкнутый круг Все вокруг казались ему недостойными, неравными, расходным материалом. Часто печально наблюдал за птицами, когда те летели на юг, но быстро отвлекался, проводил большую часть времени за книгами и любыми другими носителями информации.

С возрастом немного оттаял, управляющая даже стала замечать в нем какие-то, следы дружелюбия, и даже попытки понять чувства окружающих людей. Но пользовался он этим пониманием гораздо более прозаично, чем ожидалось вначале. Установив по дому камеры, на тот момент уже новый хозяин попросту тиранил прислугу, наблюдал за реакцией. Он находил в этом развлечение, и раз за разом продолжалось одно и то же, только с разными людьми. Шли годы, а он, будто, законсервировался в своем нахальном сиротстве, постоянно пересматривая одну и ту же «передачу» в исполнении разных актеров.

Справка:

Рик Брайер Холгарт - владелец крупного бизнеса по производству бумаги. Он закупает древесный массив у малых предприятий в приграничных зонах, затем, фурами перекидывает его через границу. Имеет сеть заводов и фабрик за рубежом, в странах, где очень дешевый людской труд. После вновь грузит фуры, и отправляет готовый продукт к себе в страну. Продает его там оптовыми партиями. Налоги платит в стране проживания, сравнительно небольшие.

Бизнес получил в наследство от покойного отца. Однако, потратил силы и время на его реорганизацию, вопросами управления занимается исключительно лично. Сестре выплачивает дивиденды, как совладелице (акционеру, доля акций —20%). Холгарт старший был исключительным сексистом, и не мог доверить женщине даже половину компании. На его счастье, у него был еще и сын.

От Холгарта старшего, младшему, помимо бизнеса, достался еще дом, связи в продажной мафиозной среде, и кличка. «Бумажный барон». Кличка, о которой он не подозревает сам. Двоякая и мерзкая, потому что с одной стороны «барон», а с другой стороны «бумажный». Прозвище, которое скользко намекало на неоправданную напыщенность и нарочитость, примерно как «голый король».

 

 

19. Зачем звать на помощь?

 

Девушки, одна за другой выходили в коридор, усталые, но выспавшиеся. Они приветствовали друг друга кивками, флегматично договариваясь об очереди в душ.

Нона сидела у «зеленой» в комнате, стремилась накрутить на себя фальшивую бодрость и желание жить. Вообще это поместье, хоть «синяя» и привыкла не сдаваться, делало из нее формального биоробота. Природный позитив почти полностью улетучился, осталось лишь безразличие и нескончаемый поток странных, иногда неадекватных мыслей.

Анабель носилась вокруг подруги, весело водя спонжами и кисточками для макияжа у нее по лицу:

- Посмотри какая стала! Все еще не спишь ночами? Синяки уже в пол лица, но ничего, я быстро это поправлю, доверься мне. Ты же не против, верно?

- Мне все равно. — Сальровел устало зевнула и махнула рукой. — Если, в итоге, меня не начнут путать с пьяным трансвеститом, я даже позволю тебе сделать это еще раз.

- Вот и славно! Чем лучше внешность, тем лучше отношение, а чем лучше отношение, тем выше зарплата, смекаешь?!

- Смекаю. — У девушки, казалось, слегка дернулось нижнее веко правого глаза. Она никак не могла решить, стоит ли ей смотреться в зеркало после всех этих экзекуций, или, все-таки, нет.

Более склоняясь к тому, что нет, Нона уже собиралась идти к управляющей. Встала, медленно вышла из комнаты подруги, но, глядя в окно, удивленно вскинула брови.

Уже второй раз за сутки увидела на въезде автомобиль.

За воротами стоял огромный черный внедорожник. Как давно он здесь, зачем приехал? И почему хозяин не предупредил о гостях, было не понятно. Хотя... он ни о чем её сегодня не предупреждал. Ворвался к себе в кабинет, растрепанньй, как с тяжелого похмелья, спровадил её оттуда. Но... на самом деле он и был с тяжелого похмелья, так-то.

Освобождая голову от странных каламбуров, «синяя» потрясла ее, и тут же заметила «красную», которая, стоя возле другого окна тоже разглядывала не совсем обычное средство передвижения. Особенно в черте города.

Но это был не город. Стоило ли думать, что гость прибыл издалека? Или это всего лишь человек, кичащийся своим достатком... наверняка второе. Почувствовав на себе чужой взгляд, Сандра посмотрела на коллегу. Однако, увидев лицо той, непонимающе вскинула брови, отчего Сальровел недовольно скрипнула зубами.

Судя по всему, она все-таки похожа на трансвестита, или, возможно, на кого-то похуже.

Очередной день дежурства на кухне обещал быть расслабленным и приятным.

Служанка с легкой улыбкой нарезала острым ножом овощи, иногда поглядывала за окно, где «фиолетовая» подметала пыльные дорожки. Не считая чужого автомобиля все, в общем-то, как обычно, и это давало повод немного отдохнуть морально. Прохладный воздух, сочащийся в приоткрытое окно освежал, создавая на кухне уникальный комфорт и теплую, приятную атмосферу.

Холгарт сидел в кабинете, потирал больные виски. Никак не получалось сосредоточится из-за звона в ушах, да и не только. Сконфуженный хозяин раз за разом пересматривал отрезки с камер наблюдения, записанные ночью, и все время, на одних и тех же моментах прикрывал глаза от стыда. «Какой позор...» -сквозь зубы повторял он, изучая свое же поведение, слушая собственные фразы и шутки. Странная злость и обида на самого себя заполняли тело молодого мужчины, он третий раз за утро бил кулаком по столу, не замечая, как шариковые ручки, одна за одной падали вниз.

Самым мучительным для Ноны было снова подниматься наверх. Ничто не могло, быть идеально, даже день любимого дежурства с поваром был омрачен очередной случайной просьбой что-то забрать сверху. На этот раз этим чем-то был картофель, который умный садовник пытался сажать в хозяйской оранжерее. С одной стороны, сюжет для анекдота, с другой прелюдия для драмы, ведь скорее всего Сальровел, как обычно, будут там ждать. Девушка обреченно вздыхала, потирала затекшую шею. Чего ждать от очередной встречи с ним? Трезвым он уже не будет столь ласков, и, уж точно не будет так улыбаться и кивать.

Сквозь открытое окно проникал холодный для августа воздух, может даже слишком холодный. Красивые, будто бы вырезанные из мрамора пальцы раздраженно били по столу. Рик раз за разом проваливался в мысли, и все время его из них что-то выбивало: то случайный звук, то запах, то тики собственного тела. Похмелье. Хоть и не сильное, но похмелье, однако, можно было надеяться, что все это быстро, пройдет, ведь мужчина обладал на редкость сильным организмом. Шорох на этаже заставил его в очередной раз отвлечься от постоянного просмотра стыдливых фрагментов, но вместо того, чтобы посмотреть на камерах