Войти в Тень - Ольга Волоцкая

То, что эти двое подошли к Каю, было не более чем случайностью, а не намеренным выбором с их стороны. А значит, не было никаких указываний, разглядываний и обсуждений. И нечего было помнить их друзьям из предыдущих разговоров. Просто неудачно было выбрано время и место, бывает.

Я знал, насколько паскудно выглядит сейчас моя улыбка. Я никогда не любил таких вот самоуверенных «хозяев жизни» с ближайшей помойки, приподнявшихся чуть выше, чем мусорный бачок, и уже решивших, что весь мир исключительно для них, просто «потому что». Насмотрятся фильмов, а потом начинают копировать героев, и ладно бы, если б хорошо копировали, а то ведь захотел воробей в орла перекраситься.

От ядовитых размышлений меня отвлек нарастающий шум. И я увидел начало нашего шоу. Кто, кому, и что сказал – было уже неважно, сейчас за столом четверо взрослых мужчин пытались подраться. Драться за столом было не удобно.

…О, кто-то из них это понял, и стол был опрокинут на противника. Дальше все пошло развиваться куда более динамично.

Конечно, падая, стол задел не только тех, на кого он, собственно, и был направлен, но и кого-то из окружающих. И уж конечно, кто-то на кого-то успел наступить. Поднялась неразбериха, посыпались оскорбления. Казалось, воздух засверкал фейерверками ругательств. Вряд ли кто-либо мог сейчас видеть так, как я, но я не преминул поделиться с Каем своими ментальными ощущениями. Кай оттопырил большой палец, показывая сразу и впечатление, и вообще мнение насчет сегодняшнего вечера, белозубо улыбнулся и вновь продолжил наблюдение за шоу.

Я, откинувшись на стуле, потягивал свой коктейль, не без удовольствия отмечая все возрастающую агрессию в том конце зала, куда я послал своих «зомби». Кай, в восторге следящий за развитием событий, иногда пытался меня пнуть под столом, призывая разделить его восторги. Я уворачивался и кивал.

А драка меж тем ширилась. Уже послышались свистки охраны. Визг и грохот были слышны даже сквозь бушующую музыку. Танцоры в клетках приостановили танец, чтобы быть в курсе того, что происходит внизу. Стриптизеры исчезли со сцены. Грохот и безобразие нарастали. Танцпол уже превратился в сплошную кучу-малу. В ход шли даже легкие стулья. Столы опрокидывались. Бармены лихорадочно звонили в полицию. Кое-кто профессионально визжал.

Да, остались еще любители настоящей хорошей драки. И неважно, с какой стороны ты находишься, внутри-участником или снаружи-наблюдателем. Ментальный адреналин, который хлещет при этом из людей, – как глоток чистого кислорода, как яркая энергетика, которая бежит по венам, аккуратно собираемая мной в уголки памяти, чтобы быть выпущенной, когда придет ее срок. Чистый адреналин. А я напоминал себе сейчас какого-то маньяка. Я знаю, что мои глаза блестели, как в лихорадке. И хорошо, что Кай не обращал внимания на то, в каком я состоянии. Грохот музыки стал почти нестерпимым, и тут раздались выстрелы. Очень вовремя. Я встряхнулся и начал прикидывать, через какой выход нам стоит удирать. Я почувствовал прибытие полиции.

На столик в дальнем углу никто не обращал внимания, а зря. Сидящая там парочка выглядела весьма колоритно, даже для этого места.

Странно молчаливый молодой мужчина в белом летнем костюме вальяжно курил, периодически неприятно усмехаясь. Юноша рядом с ним, одетый, как и большинство посетителей, стандартно курортно – широкие бриджи, пестрая майка и сандалии, – был полной его противоположностью. На вид ему было лет восемнадцать, и вел он себя гораздо экспрессивнее. Постоянно комментируя все вокруг, оживленно жестикулировал, стараясь занять все внимание своего спутника. Темные глаза на смуглом лице влажно блестели, и белозубая улыбка, казалось, приклеилась к нему навечно.

Непонятно было только одно, почему все ведут себя так, как будто за тем столиком никого нет? Драка просто обходила это место, как будто оно было закрыто силовым щитом.

В пансионат мы вернулись заполночь. Кай пребывал в самом радужном расположении духа. Кроме того, что мы благополучно убрались из «Грешников» все-таки – до! – приезда полиции, мы еще успели зайти в небольшое кафе напротив и полюбоваться на продолжение истории.

Правда, не все было так хорошо, как хотелось бы. Одного из тех парней все-таки убили. Хотя я и не закладывал в составленный мной для этих людей код такой финал. Впрочем, кажется, Кай не очень-то расстроился из-за этого. Похоже они достали его больше, чем он мне показал. Впрочем, все остальные, выжили. Когда сортировали людей – кого-то в скорую, кого-то в машину полиции, – ничего серьезного я больше не заметил. А дальше – ну я же не Стаковски, чтобы считать вероятности и уж тем более на них воздействовать. Я был осторожен и не дал никакого повода пойти по нашем следу. А все остальное – ну мало ли что случается в ночных развлекательных заведениях? Сегодня «Грешники», завтра еще какой-то клуб, здесь это дело привычное.

Пожелав Миядзаки хороших снов, я удалился в свою комнату.

Номер, который мы снимали на четверых, был больше похож на небольшую квартирку, чем на стандартные апартаменты в гостинице. Имелась даже крохотная кухня, и мы могли спокойно заказывать завтрак к себе, чтобы не спускаться вниз в общий ресторан. А также ужин, поскольку чаще всего мы просто на него не приходили, а экономный Стаковски рассчитал, что за наши деньги мы должны получать услуги по максимуму. Обедали мы чаще всего как получится. Для разнообразия иногда даже в самом пансионе.

Добравшись до кровати, я, не раздеваясь, плюхнулся сверху на покрывало и заснул, кажется, еще в падении. Хорошо, что хватило остатков рассудка оставить обувь перед дверью – пусть почистит прислуга.

Ночью мне снилось безобразное: огромная свинья тыкалась пятачком в работающий ноут Кая и нервно похрюкивала, скребя копытами пол. Причем хрюкала она строго в си-бемоле и что-то до отвращения похожее на Бетховена. На ее носу немыслимым образом держались имиджевые очки Стаковски.

Все это было настолько нелепо и жутко гармонично, что внушало кошмарный безотчетный ужас, но только вот проснуться у меня никак не получалось. Во сне я к тому же так крепко завернулся в покрывало, что, даже изредка выплывая из дурацкого сна, я не мог понять, где нахожусь. А потому с перепуга снова засыпал, и сон продолжался.

Проснулся я окончательно только тогда, когда в каком-то паническом приступе попытался зарыться под подушки. Тут, видимо, мой организм не выдержал придурей психики и заставил меня очнуться окончательно. Было душно, я был весь в липком неприятном поту, и мне жутко хотелось сбежать куда-нибудь подальше отсюда. Желательно, на край света. Можно даже в одиночестве.

Я сел на кровати, выпутываясь из постельных принадлежностей, и попытался понять, который сейчас час. При наглухо зашторенных окнах определить время суток было непросто. Но я всегда предпочитаю спать именно так и столько, сколько захочется, невзирая на перемещение солнца по небу.

Нашарив комнатную панель управления, я со всего размаху шлепнул по ней ладонью и выслушал приятный женский голос, сообщивший, что сейчас уже двенадцать часов пятьдесят одна минута. Отлично.

Измятые, пропахшие потом и уже совсем никуда не годные тряпки, бывшие когда-то моей одеждой, отправились в мешок для грязного белья. Мешок отправился в прачечную-доставку, и я с удовольствием залез под сильные струи горячего душа. Нет ничего лучше для меня, чем после веселой прогулки и странностей в виде ночных кошмаров встать под душ, отрегулированный на жесткий массаж. Конечно, душ просто обязан быть контрастный.

Видимо, от массы впечатлений я не обратил внимания на одну непривычную вещь. По всем ментальным каналам связи внутри команды стояла мертвая тишина. А ведь было довольно поздно, и наверняка все уже проснулись. Но меня никто не разбудил. И ни мысли в эфире! Было от чего разволноваться. Но, увы, на тот момент я был слишком занят собой.

Душ, крем-депилятор, ультразвуковой массаж, свежие шмотки, и вот я уже жив, обаятелен и готов к любым неожиданностям.

Спустившись, и пройдя через пустую гостиную, я направился в кухню. Даже в моей спальне был слышен дразняще-божественный аромат свежего кофе и еще чего-то очень вкусного.

На кого как, а на меня после нетрезвого вечера утром всегда нападет зверский аппетит.

На нашей микроскопической кухоньке меня ждало зрелище, по своим масштабам для меня лично дотягивающее до реального взрыва сверхновой.

Оскар Стаковски собственной персоной, в парадном костюме – только пиджак снять соизволили – разогревал завтрак.

Джонаса нигде не наблюдалось.

Кай, тише воды, сидел в дальнем углу стола и, стараясь не смотреть на меня, прихлебывал кофе, не знаю, уже который по счету.

На столе был сервирован всего один прибор и лежала свежая газета.

Я быстро прокрутил в голове события прошлого вечера. Все должно было пройти чисто, мы не светились.