Войти в Тень - Ольга Волоцкая

Мы миновали зеркальный холл и начали спускаться по полукруглым, специально вытертым и выщербленным ступенькам в общий зал.

Что мне всегда нравилось в «Грешниках», так это обстановка.

Сейчас было еще не очень людно, и Кайто мог оценить ее не хуже, чем я когда-то.

Клубы вообще загадочные места: то почти никого полтора часа, а то может набиться полный зал за десять минут. Мы пришли немного раньше. До начала представления оставалось полчаса, было тихо и малолюдно, но зато можно было выбрать любой столик.

Небольшая узкая сцена, подсвеченная красными и синими прожекторами была еще пустой, только притягательно переливались шесты с наведенной на них голокартинкой – тут были и языки пламени, и серебряный фонтан, и все, что угодно, по любому сценарию. Скоро все это пойдет в дело.

«Язык», спускающийся со сцены пологой горкой прямо на танцпол – полупрозрачный и гладкий. На самом танцполе, так же, как и на сцене, шесты для танца. Нижняя подсветка по всей площадке – разнообразной формы окна из небьющегося стекла. К синему и алому освещению, льющемуся на сцену, в дансинг-зале добавлялся еще и зеленый. И каждое окно в полу было своего цвета. Две барные стойки начинались почти от самого входа и как будто забирали все внутреннее пространство в свои цепкие алкогольные щупальца – два полукольца по правой и левой стене. Дополнительное освещение: стробоскопы, зеркальные шары, какая-то искристая, воздушная ерунда в воздухе, как пыльца. Ничего напрягающего, все привычно. В специально обозначенном пространстве россыпь полупустых столиков.

И я отлично знал, что через пару часов здесь будет ад в раю или рай в аду, кому как больше нравится.

Наверху обычно болтались четыре клетки для танцовщиков. Клетки висели на толстых цепях, намотанных на механические барабаны, скрытые под сценой. Пульт управления барабанами был выведен на торец подиума – понравился танцор, заплати деньги бармену, и он даст тебе доступ к управлению, можешь спускать клетку вниз, к себе, и дальше уж как повезет: сколько времени выкупил – все твое. За то, чтобы танцор вышел из клетки и составил компанию, – отдельная плата. Сейчас пара клеток еще стояла на полу перед сценой. Вторую как раз поднимали, когда мы зашли. В первой уже медленно извивалось чье-то смуглое тело, подсвеченное мечущимися огнями.

Я почувствовал, что только железная выучка Оскара не дала Каю застыть, раскрыв рот. Пришлось приобнять его за плечо, попутно улыбаясь бармену на все сорок два зуба, сигнализируя, что «все в порядке. Не стоит беспокойства». Кай послушно двинулся в том направлении, куда я его подталкивал. И я героически удерживался, чтобы не дать ему пинка. Но ведь я сам прокололся, назвав это место. Пришлось напомнить себе, что мы одна команда и бросать своего нехорошо, даже если ведет он себя по-идиотски.

Я отпустил плечо и взял Кая за руку. Какие бы ни были у нас отношения, но здесь и сейчас мне не улыбалось, если что, отмазывать его от местных ловеласов. Конечно, с нашими возможностями это не проблема, но все же Кайто – юноша горячий, и я мог бы просто не успеть вмешаться. Лучше уж сразу дать понять, что этот человек со мной.

Пройдя вдоль правой стойки, почти к самой сцене, я свернул между загогулиной края и последним барабаном. Там было мое самое любимо место. Все видно, а тебя видят только те, кто тебе нужен.

Проходя мимо еще не поднятой клетки, Кай провел рукой по решетке.

– Не голограмма, не волнуйся. Здесь все настоящее. Иногда даже более чем.

Я уселся за столик, кивнув Кайто на соседний стул.

– Не стой столбом. Неужели Оскар не водил тебя в людные места?

– В настолько людные – нет.

Кай покачал головой, медленно опускаясь на стул и не сводя глаз с клетки, в которую уже забирался танцор. Из одежды на нем была только какая-то несерьезная тряпочка на бедрах, сильное тело блестело, натертое душистым маслом…

И тут к нам очень вовремя подошла официантка. И она полностью отвлекла на себя внимание – черные чулки в сетку, блестящие туфли на шпильке, кожаное белье в переплетении каких-то ремешков и, конечно же, топлесс.

Все время, пока Кай восхищенно пялился на пятый или шестой объем обнаженного бюста, я, зная местное меню наизусть, а также свои и Каевы вкусы, продиктовал наши пожелания. Официантка упорхнула выполнять заказ, и Кай наконец-то смог выдохнуть. Доставая сигареты, он усмехнулся знакомой мне ехидной улыбкой и произнес.

– И часто ты здесь бываешь?

– Всегда, когда мы находимся в этом городе и если я не на работе, конечно. – Я достал сигареты и тоже закурил.

Кай открыл было рот ответить, но вернулась официантка, и он благоразумно промолчал. Когда же девушка ушла, соблазнительно покачивая бедрами и явно напрашиваясь на щедрые чаевые, Кай развернулся ко мне и вопросительно изогнул брови.

– Март, а теперь, все-таки, что это за место?

Я откинулся на спинку стула, прищурившись разглядывая уже наполняющийся зал и раздумывая, что же ему ответить. Следовало, в общем-то, правду.

– Это клуб, Кай, клуб по интересам. По весьма тематическим интересам.

Что такое Темы, Кай уже, конечно, знал – Большая Сеть недолго дает оставаться в неведении. Тем более в Каевом возрасте, когда такое любопытство более чем нормально.

– И мы?

Кай оставил за рамками этих двух слов все невысказанные вопросы.

– Не думаю. Ты ведь хотел просто посмотреть и немного развлечься. Впрочем, здесь никогда не знаешь наперед.

Я бесшумно рассмеялся. Первый из принесенных, коктейлей, выпитый залпом, давал о себе знать. Голова постепенно становилась все легче и легче, а мысли все проще и проще.

Через час, когда музыка гремела вовсю, а Кайто вытащил из меня почти все подробности о клубе, я понял, что организм настоятельно требует к себе внимания и надо бы пойти по естественной надобности. К тому времени Кай уже настолько освоился, что я почти перестал беспокоиться за его безопасность. Да и пиво сделало свое дело. Наш телекинетик по неизвестным, подозреваю, даже ему самому причинам безумно любил пиво и из алкоголя не пил больше почти ничего. Он как раз вполголоса излагал мне свою теорию насчет происхождения вот таких мест и тех, кто их посещает, теорию не лишенную изящества и все же, конечно, глупую, когда я, жестом прервав его словоизлияния, буркнул: «Я сейчас. Подожди меня здесь», и удалился в сторону туалетов. Конечно, несмотря ни на что, я не отпускал Кая с ментальной связи. Конечно, он это знал. И конечно, когда я вернулся, я без удивления увидел около нашего столика двоих самоуверенных типов. Не то чтобы завсегдатаи, но частые посетители, из той серии людей, что изредка развлекают себя чем-нибудь «остреньким» на стороне. Вот именно развлечения их мне как раз и не понравились. Я не стал глубоко копаться у них в памяти, а просто присел за столик и вопросительно улыбнулся им обоим.

Еще минуты за две до моего возвращения они прервали разговор с Каем и в ожидании стали наблюдать за выходами со стороны туалетов.

Разговор был короток.

– Сколько?

Один из них положил руку на плечо Кайто. Тот с любопытством на него посмотрел. Я прищурился.

– На всю ночь, – добавил второй.

Я перевел взгляд на Кая, он явно развлекался. Ему-то прекрасно было известно, что нам ничего не грозит. Я потянулся к нему ментальной связью.

– Хочешь, чтобы они тихо убрались, или развлечемся?

Кай пару раз видел мое «развлечемся» в общественном месте и, прикинув все за и против, к тому же пиво добавило своего куража, согласно кивнул. Тот, кто держал руку у него на плече, счел это за разрешение и толкнул второго в бок, плотоядно ухмыляясь. Его друг полез за деньгами.

И вдруг они застыли. Глаза у обоих остекленели, а непослушные глотки издали придушенный писк. Это я взял их на ментальный, контролирующий поводок.

Полный ментальный контроль прекрасен тем, что любое более-менее мыслящее существо, попавшее под него, выполняет практически любую поставленную перед ним задачу. Если на это хватает собственной жизни, конечно. Я видел, как люди с переломанными конечностями крутили «флик-фляк» со счастливой улыбкой на лице. Ведь так приказал им их поводырь. Он запретил им сомневаться, чувствовать и делать что-то, кроме того, что он сам захочет. На то время, что поводырь управляет телом человека, самосознание гаснет, и сколько будет это продолжаться, зависит только от воли и силы поводыря.

Я был в хорошей форме. Я взял обоих. Слова моего приказа зазвучали у них в голове:

– …И последнее: вы все сделали сами, по собственной дурости. Нас вы не знаете и даже не помните. Все. Исполнять.

А дальше мы с Каем с удовольствием наблюдали шоу из нашего, безопасного, угла зала.

Мужчины отошли от нас и заметно расслабились, возвращаясь к своей привычной манере поведения. В программе было указано – «вести себя естественно», вот они и вели. Пока. В нашу сторону они даже не посмотрели, как будто и не было у них никакого пространства за спинами, и событий не было никаких, и людей. Они вернулись к своему столику, где их ждала оставленная выпивка и пара приятелей. Приятели сидели к нам спинами и, кажется, ничему не удивлялись. Во всяком случае, старательно делали вид. Вряд ли они смогли разглядеть хоть что-то за плотной дымовой завесой, да еще и в этом сумасшедшем освещении.