Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Начнем с того, что она знала толк в парадной музыке, особенно в маршах (несколько маршей было написано ею самой). Склонность к музыке была столь сильна, что была замечена даже «королем вальса» Иоганном Штраусом, посвятившим ей вальс «Великой княгине Александре» и кадриль «Терраса Стрельны[163]».

Кроме того, Великая княгиня была, как и полагалось в августейшей фамилии, шефом воинской части. Правда, сухопутной, кавалерийской — 16–го драгунского Глуховского полка.

Совсем иным человеком был великий князь Алексей Александрович, ставший главным начальником флота и Морского ведомства после отставки своего дяди — Константина Николаевича.

Как и его предшественник, он при рождении был осыпан наградами и почетными титулами. Второго января 1850 г. только что родившийся младенец был зачислен в состав Гвардейского флотского экипажа и Лейб–гвардии Преображенского, Егерского и уланского полков. Его наградили орденами Святого Апостола Андрея Первозванного, Святого Александра Невского, орденом Белого Орла и орденом Святой Анны первой степени. Кроме того, Алексей был назначен шефом Лейб–гвардии Московского полка, 77–го пехотного Тенгинского полка, Первого Восточно–сибирского линейного батальона и Пятого Балтийского флотского экипажа. Позже он был зачислен в Стрелковый полк императорской фамилии и Лейб–гвардии Четвертый стрелковый императорской фамилии батальон, а также стал шефом 27–го Балтийского флотского экипажа (будущий Первый финский кадровый).

В 1857 г. Алексей Александрович стал мичманом и шефом 37–го пехотного Екатеринбургского полка.

В 1858–1874 гг. будущий Генерал–адмирал воспитывался под руководством опытного моряка Константина Николаевича Посьета, начальника экспедиции на Дальний Восток на фрегате «Паллада» в 1852–1854 гг. Видимо, учеба протекала хорошо, поскольку в 1865 г. Великий князь получил орден Святого Станислава первой степени, а на следующий год был произведен в лейтенанты.

Но вернемся на время к роману с фрейлиной Жуковской, о котором мы говорили в первой главе. Великий князь тяжело переживал вынужденный разрыв и писал матери, вдовствующей императрице Александре Федоровне, отчаянные письма:

«Я не хочу быть срамом и стыдом семейства. Не губи меня, ради Бога. Не жертвуй мной ради каких–нибудь предубеждений, которые через несколько лет сами распадутся. Любить больше всего на свете эту женщину и знать, что она одна, забытая, брошенная всеми, страдает, ждет с минуты на минуту родов. А я должен оставаться какой–то тварью, которого называют великим князем и который должен и может быть по своему положению подлым и гадким человеком, и никто не смеет ему это сказать. Помогите мне, возвратите мне честь и жизнь, она в ваших руках».

Чем это кончилось, мы уже знаем.

С 1867 по 1868 г. Алексей Александрович был вахтенным начальником на винтовом фрегате «Александр Невский», погибшем 12 сентября 1868 г. в датских проливах в результате навигационной ошибки. На следующий день молодой моряк стал флигель–адъютантом. Интересно отметить в этой связи, что ни командир корабля капитан 1–го ранга Оскар Карлович Кремер, ни сам Посьет не понесли в результате гибели корабля никакого наказания и отделались, по сути, испугом.

Начиная с конца 1870 г., Великий князь командует ротой Его Величества Гвардейского флотского экипажа, а спустя полтора года становится старшим офицером винтового фрегата «Светлана».

В течение 1873 г. он последовательно получает чины капитана 2–го ранга и капитана 1–го ранга. В том же году становится командующим Гвардейским флотским экипажем и пробудет в этой должности до 1877 г., когда его произведут в контр–адмиралы и временная должность «командующий» сменится постоянной «командир». Затем будет командование все той же «Светланой».

С началом Русско–турецкой войны 1877–1878 гг. Великий князь Алексей Александрович исполнял должность начальника морских команд на Дунае. За участие в боях он получил две награды — Золотую саблю с надписью «За храбрость» («За отличное мужество и распорядительность при переводе понтонов из Никополя в Систово мимо неприятельских позиций») и орден Святого Георгия-4 («За неутомимую и успешную распорядительность морскими командами, за. принятие всех мер, не допускающих неприятелю вред нашим переправам»). Кроме того, командир Гвардейского флотского экипажа был удостоен за военные заслуги наградами Черногории, Сербии, Румынии и Мекленбург–Шверина.

26 февраля 1882 г. Алексей получил чин вице–адмирала, а 15 мая 1883 г., в день коронации своего брата, он стал последним обладателем звания «Генерал–адмирал» (заметим, что формально таковым же формально продолжал оставаться до своей смерти и Великий князь Константин Николаевич). С первого января 1888 г. Генерал–адмирал получил чин полного адмирала.

После Цусимского сражения 14–15 мая 1905 г., в ходе которого Российская империя лишилась значительной части своего боевого флота, Великий князь Алексей Александрович подал в отставку со всех постов, однако был оставлен в звании Генерал–адмирала. Последние годы он провел в Париже, где и скоропостижно скончался от воспаления легких.

Современники считали последнего Генерал–адмирала большим жизнелюбом и гурманом, за что он получил прозвище «семь пудов августейшего мяса». Великий князь умер холостым, но был известен своими увлечениями балеринами (с одной из них, француженкой, его связь продолжалась 14 лет), был вспыльчив, но отходчив. Все отмечали у него полное отсутствие такого качества, как мстительность. И еще один момент — Алексей, возможно, был единственным из руководителей Морского ведомства, кто откровенно признавался в полном незнании морского дела.

Вот наиболее яркий пример. Как–то, знакомясь со списком офицеров, подлежавших отчислению из Николаевской морской академии, Генерал–адмирал поинтересовался у начальника Морского училища и Николаевской морской академии контр–адмирала Алексея Павловича, можно ли как–то обойтись без отчислений. Ответ был, естественно, отрицательным. Тогда «семь пудов августейшего мяса» ласково улыбнулись и повергли в шок Епанчина следующей фразой:

«Алексей Павлович, ведь мы с вами не авгуры; будем говорить откровенно, неужели из–за того, что эти офицеры не имеют установленных баллов, их надо отчислять из академии? Вот я никаких этих девиаций, навигаций и прочего не знаю, а я Генерал–адмирал!».

Теперь самое время послушать мнения о Великом князе тех, кто знал его по службе во флоте либо как Великого князя. Как ни странно, но наиболее благоприятный отзыв о нем можно обнаружить в воспоминаниях известного своими критическими записками бывшего российского премьер–министра графа Сергея Юльевича Витте: