Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Помимо государственных забот. Великий князь нес и, говоря современным языком, «общественную нагрузку». С 1845 г. он руководил Императорским русским географическим обществом, а с 1852 г. — и Императорским русским археологическим обществом.

В 1862–1863 гг. Великий князь был наместником Царства Польского, пережив в течение двух дней два покушения. И если первое сошло ему без вреда, то в ходе второго Константина от смерти спасли только аксельбанты, которые отвели пулю от сердца — Константин отделался ранением в ключицу.

С приходом к власти в 1881 г. императора Александра Третьего — дяди Константина — положение Генерал–адмирала резко пошатнулось. Отличный семьянин и консерватор, Александр Александрович недолюбливал своего либерального родственника, к тому же, по сути, разошедшегося с женой и жившего с различными метрессами в гражданском браке.

В последние годы жизни Константин Николаевич имел длительную связь с Санкт–Петербургской балериной Анной Кузнецовой (1847–1922). Специально для нее был построен особняк по Английскому проспекту. От связи Великого князя с актрисой родилось пятеро детей, носивших фамилию Князевы. От Александры Иосифовны генерал адмирал имел еще шестерых детей. Как выражался Великий князь, «в Петербурге у меня казенная жена, а здесь — законная». «Казенной жене» Великий князь сам сообщил о своем романе и предложил «соблюдать приличия» — как известно, его любимой поговоркой была французская фраза «положение обязывает».

23 мая 1881 г. новый император через посредника предложил дядюшке уйти в отставку, что и произошло с 13 июля 1881 г. Как заявил Александр Третий своему брату, Великому князю Владимиру Александровичу, «я не могу его видеть; пусть уедет он, куда хочет». Тем более что кандидат на его место уже был — брат нового императора Великий князь Алексей Александрович. Он и исполнял обязанности Константина в период, пока тот раздумывал, дать ли согласие официально отойти от дел.

Последние годы Константин Николаевич прожил достаточно тихо, большую часть времени проводя в своем Крымском имении «Ореанда». В 1889 г. он был разбит параличом, в результате чего у него полностью отнялась левая сторона тела и пропала речь. Говорили, что главной причиной несчастья стал неожиданный пожар, уничтоживший значительную часть построек «Ореанды» (кстати, в петербургском обществе ходили упорные слухи о возможном поджоге). Умер Великий князь в своем дворце в Павловске, в предместье Санкт–Петербурга.

Как вспоминал один из мемуаристов, когда Генерал–адмирал находился в агонии, его супруга, Великая княгиня Александра Иосифовна, приказала «пустить к нему прощаться всех многочисленных слуг. Каждый из них подходил к нему и целовал, но умирающий высказывал, насколько мог, неприятное чувство, производимое этим беспокойством. Графиня Комаровская попробовала уговорить Александру Иосифовну отменить это мучение, но Великая княгиня отвечала: «Это возмещение за прежнее»».

Сохранилось немало отзывов о Великом князе Константине Николаевиче, как положительных, так и резко отрицательных. Так, фельдмаршал Дмитрий Александрович Милютин писал, что Генерал–адмирал «имеет особенную способность возбуждать против себя резким тоном и бестактными выходками».

А вот мнение фрейлины Анны Тютчевой:

«Великий князь Константин очень прост в обращении; тем не менее, несмотря на его невысокий рост, в его взгляде, в его осанке чувствуется владыка. У Великого князя Константина довольно резкая и бесцеремонная манера рассматривать людей в монокль, пронизывая Вас жестким, но умным взглядом. Один изо всей царской семьи он невысокого роста, у него красивые «романовские» черты лица, а профиль немного напоминает Наполеона в молодости. Он отличается живостью, много говорит и с большой легкостью и изяществом выражается на нескольких языках. Говорят, что он очень образован, очень любознателен, очень деятелен. Беседа великого князя такая живая, что вас увлекает. Великий князь Константин по природе чрезвычайно неучтив.».

Не лучше и отзыв сенатора Александра Александровича Половцова, с 1879 г. председательствовавшего в Русском историческом обществе:

«Он отличался несомненным умом, но его грубое с людьми обращение, постоянная желчность, неровность характера, а за последние годы открыто распутная жизнь отталкивали от него порядочных людей и лишали его деятельность тех плодов, кои она принесла бы, несомненно, если бы в этом человеке было бы более доброго, простого, человеческого чувства».

Для того чтобы «разбавить» мнения предыдущих «ораторов», приведем мнения еще двух человек, которые относились к Генерал–адмиралу более лояльно. Вот, например, отзыв историка и публициста князя Петра Владимировича Долгорукого:

«Что Константин Николаевич умен — это бесспорно; что он умом несравненно выше брата своего Михаила Николаевича — это тоже бесспорно; что он человек ума выспреннего в сравнении с братьями своими Александром Николаевичем и Николаем Николаевичем — и это бесспорно.»

И напоследок — слова уже знакомого нам члена Дома Романовых, Великого князя Кирилла Владимировича:

«Дядя был ученым мужем, и я слышал, что он даже писал мемуары на арабском! Он придерживался твердых либеральных взглядов, которые подчас мешали его деятельности».

К слову: о Великой княгине Александре Иосифовне, пережившей мужа на 20 лет, отзывы были тоже не всегда блестящими. Обратимся, например, к воспоминаниям фрейлины Анны Федоровны Тютчевой, дочери поэта:

«Великая княгиня не умна, еще менее образована и воспитана, но в ее манерах и в ее тоне есть веселое, молодое изящество и добродушная распущенность, составляющие ее прелесть и заставляющие снисходительно относиться к недостатку в ней более глубоких качеств. Она занимает в семье положение балованного дитяти, и принято считать забавными выходками и шалостями бестактности и неумение держать себя, в которых она часто бывает повинна».

О супруге Великого князя Константина Николаевича можно добавить несколько любопытных фактов, связанных с военной историей.

Начнем с того, что она знала толк в парадной музыке, особенно в маршах (несколько маршей было написано ею самой). Склонность к музыке была столь сильна, что была замечена даже «королем вальса» Иоганном Штраусом, посвятившим ей вальс «Великой княгине Александре» и кадриль «Терраса Стрельны[163]».

Кроме того, Великая княгиня была, как и полагалось в августейшей фамилии, шефом воинской части. Правда, сухопутной, кавалерийской — 16–го драгунского Глуховского полка.