Московское золото и нежная попа комсомолки. Часть Третья. - Алексей Хренов

— Ну и вид у тебя, товарищ командир… Гарнизонная гауптвахта просто плачет по таким нарушителям формы одежды! — делал он страшный вид, таща Старинова.

Обнявшись, как Шерочка с Машерочкой, они прошандыбарили к самолёту.

Илья дёрнул уголком губ, выдав кривую улыбку.

— Жив пока… Не дождутся, буржуи… — хрипло выдавил он, сглотнув, и, наконец, с облегчением осел на землю у шасси самолёта.

Рассветное солнце пробивалось сквозь редкие кроны, мягкий свет ложился на уставшее, исцарапанное лицо Старинова, на засохшие пятна крови на штанах, на потрёпанные рукава его комбинезона.

Лёха вытер ладонью лоб, тяжело выдохнул.

— Я тебе ногу обработаю, а ты пока рассказывай, что произошло, — заявил он, проявляя чудеса энергичности.

Рывком вскочив, он раздобыл в недрах самолёта канистру с водой, развёл в миске марганцовку, приготовил бинты. Затем аккуратно размотал медицинское творение на ноге Ильи. Тот морщился, но молча терпел, стиснул зубы.

Надо сказать, что Старинову повезло. Кость осталась цела, аккуратное входное отверстие, такое же выходное… Классическая сквозная. Лёха прищурился, разглядывая рану.

Потом нырнул в подобие аптечки, достал маленький пакетик с белым порошком. Только что появившийся в мире стрептоцид он раздобыл за безумные по местным меркам деньги пару месяцев назад, раскидал по своим запасам и выдал друзьям и хорошим знакомым — на случай таких вот незапланированных ситуаций.

Решив, что кашу маслом не испортишь, он без лишних церемоний высыпал весь пакет прямо в отверстия раны.

Старинов вздрогнул, губы сжались в тонкую линию.

Лёха фыркнул, вытер руки о штаны и задумчиво добавил:

— Остался только один вопрос… Затащила ли пуля ткань в рану?

Он критически осмотрел окровавленный бинт и хмыкнул:

— Вскрытие показало, больной умер от вскрытия! — радостно подбодрил он побелевшего от его процедур Илью.

Старинов зло покосился на него и медленно выдохнул:

— Хренов, клянусь, как только оклемаюсь, лично прострелю тебе твою худосочную задницу!

— Отличная идея! Будем фехтовать на канделябрах, — согласился Лёха, доставая и критически осматривая маленькую фляжечку и делая маленький глоточек. Так, проверить, что не испортилось.

— Но сначала ты не засыпай, рассказывай, что случилось. И на, давай ка, держи! В качестве обезболивающего!

Вторая половина июня 1937 года. Там же и те же действующие лица.

Лёха, выслушав рассказ Старинова о взрыве и бойне у моста, задумчиво почесал затылок, потом прищурился и задал главный вопрос:

— Ну и что теперь, товарищ командир? Рискуем и остаёмся тут до следующей ночи? Боюсь, после такого шухера франкисты запросто могут устроить прочёсывание местности. Да и про собак не надо забывать — могут пустить по следу. Ты вон как раненый в ж**пу бегемот ломился сюда.

Он склонил голову, осматривая заросли вокруг. Место, конечно, глухое, но если испанцы действительно разозлились, сгонят солдат с винтовками, а то и кавалерию, и начнут рыскать тут до посинения. Особенно если догадаются, что участники диверсии могли отойти недалеко.

— Или... — Лёха тяжело выдохнул, глядя на самолёт. — Летим прямо сейчас, рискуя нарваться на истребителей. Они-то сейчас будут носиться, как в ж**пу ужаленные, и на каждом кусте видеть республиканских шпионов.

Он скрестил руки на груди, разглядывая Старинова.

— Ты как, командир? Полетишь сейчас, если надо?

Илья хмыкнул, вытирая ладонью пот со лба, на секунду прикрыл глаза, а потом устало усмехнулся:

— Лёша, — прохрипел Старинов, осторожно перемещая своё раненое тело, — я уже два раза за последние сутки чуть не сдох. Думаешь, третий меня пугает? Вот задачу мы не выполнили — это беда... Вряд ли ты сюда ещё раз снуешься...

Лёха сидел, облокотившись на стойку шасси своего замаскированного «Шторьха», и щурился на рассветное небо. Солнце ещё только начинало подниматься, окрашивая восток нежными розовато-золотыми оттенками.

Лёха поморщился, прикидывая варианты. Ну да, развернуться и вернуться сюда в ближайшие дни – та ещё авантюра. Враги явно будут ждать. Да и не факт, что к тому моменту этот чёртов мост не укрепят ещё сильнее.

— Ну и что предлагаешь? — задумчиво и отстранённо он сказал, скрестив руки. — Стать японским камикадзе? Разогнаться и со всей дури, со всех наших ста пятидесяти километров в час влепиться в центр моста? Только боюсь, таких самолётиков нужно с десяток!

— Можно попробовать, — фыркнул Старинов. — Правда, я бы тогда тебе пулемётную очередь вслед организовал. Чтобы без отступлений.

Лёха ухмыльнулся, но в голосе веселья не было.

— Заботливый ты, Илья. Всегда рад помочь другу, да... Пулемётную очередь... Пулемётную очередь... Пулемётную очередь!!!

Наступила тишина.

Старинов мрачно смотрел перед собой, задумчиво перебирая ремень пулемёта.

А вот наш герой из иного времени необычно оживился. Глаза его слегка прищурились, будто он прорабатывал в голове возможные планы.

— Ладно, а почему к этому мосту так пристали? — вдруг выдал Лёха. — Ты же сам мне рассказывал про минирование тоннелей на южном фронте!

Старинов перевёл взгляд на него, выжидающе подняв бровь.

— И что ты предлагаешь, товарищ воздушный извозчик? Динамита нема!

Лёха потёр подбородок, мысленно прокручивая детали.

— Слушай, сейчас у моста самая настоящая камадрилья творится, фашисты на ушах стоят...Но… если ...

Он наклонился к Старинову, понизив голос, и заговорил быстро, рисуя фигуры руками в воздухе...

Старинов удивленно вытаращил на него глаза, покачал головой и затем хмыкнул.

— Ну ты и псих ненормальный, Хренов.

— Самый натуральный, Надя тоже так говорит, — согласился Лёха, пожав плечами, добавив про себя, — И остальные знакомые девушки.

— Ты точно зря в лётчики пошёл! — продолжал возмущаться Старинов. — Тебе в диверсантах самое место! И это мне человек предлагает, который только что рассказывал, как опасно просто так обратно днём долететь!

Лёха ещё раз бросил взгляд на горизонт, прикидывая, сколько у них времени, пока солнце поднимется достаточно высоко и укромное местечко с самолётом превратится в заманчивую мишень...

— Отмороженный ты на всю голову! Я более идиотского плана за всю свою жизнь не видел! — Илья Старинов устало потирал лицо.

— Давай попробуем! — наконец нелогично завершил свою тираду будущий "дедушка советского спецназа".

Над холмами, медленно поднимаясь, выползало красное солнце, окрашивая небо в огненные оттенки. Его лучи, словно любопытные глаза, заливали пространство, скользили по вершинам деревьев, пробирались в расселины и ложбины, подсвечивая мир