Московское золото и нежная попа комсомолки. Часть Третья. - Алексей Хренов

— Вставай, проклятьем заклеймённый! — выдохнул он. — До основанья, а затем...

Постоял, покачиваясь, потом второй. Потом ещё один.

Тяжело, опираясь на оружие, хромая, цепляясь за него, он медленно двигался вперёд.

Прочь от моста. Прочь от взрыва. Прочь от криков и пуль.

Вторая половина июня 1937 года. Окрестности около города Авила.

Лёха быстрым шагом обошёл площадку, всматриваясь в землю, в кусты, в каждую тень, словно пытаясь выловить хоть какой-то намёк на присутствие людей. Грунт был примят, но не более, чем это могло быть от их же прошлой разгрузки. Дерево, под которым они оставляли динамит, стояло так же, как и прежде — остались только следы от мешков, ни следов борьбы, ни отпечатков обуви, кроме их собственных.

Лёха нахмурился.

Нет, с местом встречи он не ошибся, приземлившись точно на ту самую полянку. Согласно договоренностей он должен был их ждать тут до рассвета.

По времени они вполне уже могли быт тут быть здесь. Если бы всё прошло гладко, если бы им удалось уйти, они бы уже стояли рядом, махая руками, агитируя быстрее сваливать отсюда.

Если бы всё пошло по плану... Товарищи уже сейчас должны были выходить из-за деревьев, неся на себе запах пороха и гари, но вместо этого вокруг пустота.

Неприятный холодок скользнул по спине.

Лёха развернулся и, ускорив шаг, направился в сторону, откуда должна была подойти группа после подрыва моста. Пробежал вдоль кустов, осмотрел полгий склон, выискивая хоть какие-то признаки того, что кто-то здесь недавно был. Но земля оставалась нетронутой.

Он задержался на мгновение, выровнял дыхание и медленно вернулся к самолёту.

Ночь уже подходила к концу. На востоке, за чёрными силуэтами холмов, небо начинало светлеть, окрасившись в предательски нежно-розовый цвет. Ещё немного, и его крохотный «Шторьх» станет виден издалека.

Часы, казалось, тикали прямо у него в голове, отсчитывая мгновения. Лёха сглотнул, глядя на горизонт.

Ждать конечно означало рисковать быть обнаруженным, хотя место было пустынное и какой то человеческой активности вокруг не наблюдалось. Хотя достаточно одному случайному патрулю забрести сюда, и он будет как на ладони...

Провозившись с самолётом, Лёха приготовил его к возможному экстренному взлёту. Машина была развернута в правильном направлении и смотрела носом в сторону достаточно просторного и, главное, ровного куска местности, с которого он и взлетал в прошлый раз.

— Нехрен балду пинать! — скомандовал сам себе наш герой и помчался обдирать ветки с кустов в отдалении, — Ждать ребят или улететь, я могу решить и позже, а вот замаскировать самолёт лучше рано чем поздно, — старался обмануть сам себя наш попаданец.

Через полчаса вместо маленького немецкого самолётика в местном ландшафте появился ещё один большой и разлапистый куст. Кустяра.

Лёха обошёл и осмотрел получившееся творение с разных сторон. Ну если не подходить близко и не присматриваться, то за проделанную работу он честно поставил себе твёрдую четверку.

— Ну, вроде не совсем позорище! — выдал себе комплимент трудолюбивый попаданец.

Проблема была в запуске.

Если бы у "Шторьха" был стартер, всё было бы проще, но, увы, его нужно было запускать вручную.

— Так… щелкнуть тумблер "Магнето" в кабине… Выскочить… Крутануть винт… Обежать самолёт… Наверное лучше пару мелких камней под колеса подсунуть, что бы он без меня не укатился на холостых, — последователь товарищша Стаханова в маскировке помчался экспериментировать с камнями, — Запрыгнуть обратно… Не убиться о пропеллер и крыло… Мгновенно дать газ и в разгон… Ветки сами упадут…

Он задумался.

— Или не упадут…

Поморщился.

— Ладно, хрен с ними. Будем надеяться, что не собьют.. Упадут!

Лёха потрепал самолётик по обшивке, словно проверяя его готовность, затем бросил внимательный взгляд на ветки и листья, которыми он прикрыл стойки шасси, капот, крылья. Те, конечно, не создавали полноценного укрытия, но зато при взлёте должны были разлететься сами – набегающий поток воздуха отбросит назад, а пропеллер без труда смахнёт остатки. В теории.

По крайней мере, так он надеялся.

Сделав заключительный круг вокруг машины, Лёха ещё раз внимательно осмотрел пространство в пределах видимости.

Вторая половина июня 1937 года. Пасторальный пейзаж в окрестностях города Авила.

Рассвет подкрался незаметно.

Лёха сидел, привалившись спиной к стойке шасси, и наблюдал за тем, как серый предутренний туман постепенно рассеивается, уступая место мягкому золотистому свету дня. Над горизонтом уже тлела узкая полоска розового света, и с каждой минутой небо наливалось всё более тёплыми и яркими оттенками.

Он напряжённо вглядывался в окружающий ландшафт, сквозь просветы в маскировочной листве. Ночь ушла, оставив после себя влажную прохладу, росу на траве и густые тени между кустами. Вроде бы всё было тихо, но тишина эта не казалась ему спокойной. Она давила, настораживала, словно что-то затаилось в ожидании.

Кусты впереди, в четырех сотнях метрах, шевельнулись.

На первый взгляд движение было незначительным, едва заметным среди покачивающихся на ветру ветвей. Но Лёха инстинктивно напрягся, сердце замерло на миг, а рука медленно потянулась к Браунингу.

Он присел, всматриваясь в темноту между кустами. И снова прошло лёгкое движение.

Ветки зашевелились, листья с шелестом разошлись в стороны, и Лёха прищурился, приподняв пистолет. Тревожный холодок пробежал по спине. Что-то или кто-то осторожно пробирался сквозь заросли. Ещё секунда — и ветви разошлись, открывая тёмную, неуверенно передвигающуюся фигуру.

Фигура появилась из кустов медленно, словно выбиралась из вязкого болота.

Только через секунду он понял, что это Илья Старинов.

Ободранный, в разорванной одежде, весь в грязи и пыли, хромая, он двигался с той настойчивой обречённостью, которая бывает у людей, дошедших до предела возможностей. Было видно, что каждый шаг давался ему с трудом.

На ремне, болтаясь в такт его шагам, висел пулемёт.

Лёха выдохнул, опустил пистолет и метнулся вперёд, преодолевая разделяющее их расстояние.

— Илья! — голос сорвался почти на хрип.

Старинов сделал ещё несколько шагов, потом его качнуло, он остановился и, шатаясь, помахал Лёхе рукой.

— Понабрали в Красную Армию по объявлению… — Лёха подхватил его, почувствовав, как товарищ тяжело навалился всем