Иллюзия обмана - Илона Романова

Брат Мренд тихонько посмеивался, чтобы не обидеть старого дюка, но с грустью понимал, что Рьох прав, и время действительно упущено.

VII

— На Дросвоскр надвигается самая страшная война за всю историю! — раздавался бас Рёдофа. — Это не наша вина!

— Ещё бы наша была! — неслось из окружавшей его толпы. — Это в Мэниге от обжорства дурят. Всё не знают, чем бы заняться.

— Дюки, которые нам всегда помогали, сейчас очень устали. Они не смогут больше охранять улицы Амграманы и поэтому просят о разрешении покинуть город… — объяснял Хаймер.

Эта идея, как и предполагал Первооткрыватель, была встречена с пониманием, хотя и без особого энтузиазма.

— Взамен они дают Амграмане особую защиту, которую принесут дюкса Никуца и Волшебник Кинранст… — успокаивал сограждан обычно тихий Мисмак.

— Дюки помогли нам возвратить отобранное. Теперь, чтобы ни случилось, мы сможем сохранить дух и честь Амграманы, — немного смущаясь, добавляла Сиэл.

— У наших длиннолицых друзей есть ещё одна необычная просьба, которую нам будет труднее всего выполнить. И всё же сделать это придётся… — волнами накатывался завораживающий голос Риаталь. — Когда Императорские войска подступят к Тильецаду, дюки просят ни в коем случае не приходить им на помощь и даже не организовывать ополчения.

— И самое главное, что надо помнить: следом за войсками придут Квадры, — Римэ вздрагивала от одного их упоминания. — Так вот, единственный способ им противостоять — это пытаться защищать не себя, а другого. Этого Четвёрка не выдерживает. Поэтому, по возможности, не оставайтесь в одиночестве ни дома, ни на улице, а особенно когда вам будет нужно покидать стены Амграманы.

Когда на ратушном подиуме появились Кинранст и Никуца, толпа почтительно расступилась, во все глаза рассматривая странную пару. Мужчины одобрительно шушукались, оценивая стать и повадку дамы. Женщины обсуждали покрой её платья из неведомой ткани.

Волшебник и дюкса принесли с собой множество золотых луковиц, похожих на гладиолусные, только эти были совсем крохотными.

Подождав, чтобы все успокоились, Кинранст взял слово:

— Я так понимаю, что основное вам уже объяснили, нам остаётся лишь немногое. Мы раздадим обереги, созданные древнейшей магией дюков и людей, — Волшебник показал сияющую луковку. — Они надёжно защитят от вмешательства в ваши души и мысли, укрепят добрую волю и спокойствие. Прикрепите обереги к одежде, повесьте на шею, просто положите в карман — они уже никогда не потеряются, их никто не отнимет. А если это и произойдёт — талисманы сами вас отыщут и вернутся обратно.

VIII

Наступила очередь Превя. Точнее, он снова попытался отвертеться, как всегда ссылаясь на самые разнообразные дела — существующие и нет. Наконец его правдами и неправдами усадили в кресло.

То ли брат Мренд совсем устал, то ли молодой дюк слишком торопился закончить сеанс, но работа всё не задавалась. Наконец Превь утихомирился и перестал сопротивляться. Как большинство его предшественников, он замер в кресле и погрузился размышления. Его удлинённые глаза затянул мечтательный туман. Художник усмехнулся, отчётливо увидев в этих глазах тайную влюблённость. Впрочем, это не касалось Художника. Или всё-таки касалось?

Как будто услышав эти мысли, Превь вновь вернулся к реальности и проговорил:

— А, знаешь ли, брат Мренд, как приходят в этот мир дюксы?

— Никогда не задумывался. Может быть, есть кто-то другой, который их рисует? — меланхолично ответил Художник.

— Значит, не знаешь! — скорее себе, нежели собеседнику, гулко сказал дюк. — Хочешь, расскажу?

Радуясь тому, что можно спокойно продолжать рисовать, брат Мренд согласился бы поддержать любой разговор. А от такого уж просто грешно было отказываться!

— Так вот, у наших жён могут рождаться только мальчики. Так уж мы устроены…

— Погоди… А девочки?

— Их нет. У нас есть только взрослые дамы… — Превь ненадолго замолк, подбирая наиболее точные слова, потом продолжил: — Понимаешь, приходит время, когда дюк начинает задумываться о любви. У вас ведь тоже что-то такое есть?

— Ну-у, пожалуй…

— И тогда Творящие и Хранящие посылают ему сны. Особенные. Повторяющиеся и вещие. В этих снах к нему впервые приходит дюкса. Такая, которую он будет любить и почитать всю жизнь, и которая ответит ему тем же и станет его верной женой. Помощницей и подругой. Навсегда. На всю нашу долгую жизнь.

Портрет Превя обещал стать самым лучшим среди всех, составлявших новую галерею. Художник не знал, почему юноша, обычно скрытный и ироничный, нынче решился на откровенность.

— Вот… — продолжал Превь. — А потом эти сны становятся всё отчётливее и явственнее. Повторяются всё чаще и чаще. И однажды в клан приходит дюкса. Та самая. Мудрая и могущественная. Умеющая петь и лечить.

— То есть получается, что дюкс создают дюки?

— Думаю, скорее, принимают участие в их сотворении… Уж в выборе их облика — совершенно однозначно. Иногда наши дамы удивительно похожи на тех, кого мы любили в детстве. Иногда — их образы появляются сами по себе. А вообще я думаю, что дюксы приходят только тогда, когда сами чувствуют необходимость. И сами решают, какими им быть.

— Поэтому ты один?

— Наверное, ненадолго. Последнее время мне снится дюкса. Всё чаще и чаще. Кажется, она будет одной из самых прекрасных и сильных в нашем народе.

— Ты уже видишь, на кого она будет похожа?

Превь замешкался. Прокашлялся. И глухо даже для дюка произнёс:

— Да… Наверное, на жену Окта… Только она будет совсем-совсем другой… — после долгой паузы он добавил: — Брат Мренд, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, если это в моих силах.

— Наверное, да. Только ты устал очень, — дюк умоляюще посмотрел на человека. — Постарайся её нарисовать. Мало ли что…

Художник подумал, что впервые получает такое необычное и приятное задание, и кивнул:

— Я постараюсь… Хотя и не очень понимаю, как смогу это сделать. Я привык иметь дело либо с живыми прототипами, либо уж с собственными мечтами. Короче, мне никогда не приходилось воплощать чужие фантазии.

— Пока есть время, я подскажу. Эту дюксу зовут Илса. Она похожа на благородную Никуцу, но совсем молоденькая. Глаза посветлее, да грива порыжее. И ещё — Илса поёт лучше всех. Пусть она всё-таки придёт! Иначе, боюсь, мы можем разминуться…

Брат Мренд достал из заветной папки листок и начал быстро набрасывать эскиз. Вскоре перед ним лежал желаемый рисунок. Едва молодой Превь взял листок в руки, как изображение на нём стало таять. Художник никогда такого не видел. Но он не успел даже удивиться — в дальних покоях зазвучал дивный голос юной дюксы.