Иллюзия обмана - Илона Романова

— Вы прекрасно поработали… Ответьте на вопросы Его Величества и ступайте.

— Да, почтенный господин!

— Скажите, воины, — раздался вкрадчивый голос Императора. — Кто приговорил Римэ Вокаявру и Волшебника Кинранста?

— Почтеннейший господин Грейф Нюд отдал нам приказ, сир, — нехотя пробурчал старший в группе.

— На каком основании?

— До недавних пор, сир, господин Придворный Предсказатель возглавлял Квадру.

— Мэнигскую?

— Нет, сир, Квадру всего Сударба. Только вот…

— Да?

— Позавчера его амулет перестал действовать.

— Я так и думал… Грейф Нюд всё ещё ожидает в соседней комнате?

— Да, сир!

— Приведите этого клоуна сюда!

Наместник кивнул. Квадра бесшумно исчезла. За дверью раздалась какая-то возня, потом топот. Ещё через некоторое время на пороге появилась запыхавшаяся Четвёрка. Командир склонился, не смея поднять взгляд на Императора.

— Ну, что там? Где Предсказатель?

— Он сбежал, сир! Напустил на нас каких-то призраков и сбежал…

— Куда же он направился? — грозно спросил Император, глядя в одно из окон, выходивших на главную площадь, и вдруг расхохотался. — Смотри-ка, Цервемза, как забавно! Отпусти Квадру…

Когда солдаты, настороженно переглядываясь, вышли, Советник тоже подошёл к окну. Картина действительно была весьма занятная: посреди площади стоял совершенно растерянный Грейф Нюд.

— Похоже, он в спешке вышел через ворота для слуг… — констатировал Йокещ.

Они некоторое время смотрели на нелепого старика, который не знал, куда податься. Потом Арнит отошёл от окна и сказал:

— Знаешь, любезный мой Цервемза, я слишком привык к тебе. Поэтому решил дать тебе ещё один шанс. Служи мне верно, и тебя ждёт почёт без отставки, — тон Императора был почти сентиментален. — Давай выпьем в знак примирения.

Наверное, если бы Советник не был так измучен, он бы прислушался к излишней ласковости тона своего господина. И уж непременно бы вспомнил о том, что с самого раннего детства Арнит никому ничего и никогда не прощал. Даже тем, кто перед ним и не был особенно виноват. Тогда, Цервемза, безусловно бы, понял, что у него лишь два выхода: бегство и самоубийство. И совершенно неизвестно, какой из них окажется наиболее надёжным.

Однако этого не случилось. То ли старик потерял бдительность, то ли его господин очередной раз воспользовался своим умением — так или иначе, но Цервемза даже обрадовался. А тот продолжил таким же завораживающим тоном:

— Прекрасно! Мне намедни доставили отменное вино. Кувшин на столе. Налей нам обоим. И забудем прошлое!

— Сир, я могу наполнить лишь ваш кубок — другого здесь нет.

— Вот и отлично! Можно, конечно, позвать слугу, чтобы он принёс второй. Но зачем? Мы, как старые друзья, которые столько пережили вместе — выпьем из одного. Сама Случайность даёт мне возможность доказать полное к тебе расположение. По крайней мере, ты не будешь бояться, что я угощу тебя ядом.

Советник не нашёлся, что ответить, и лишь натянуто улыбнулся.

Золотистое сладкое вино наполнило кубок до краёв и светилось, призывая к радости и забвению. Его тонкий и мягкий аромат заполнял собою весь зал.

— По старшинству пей первым, любезнейший Цервемза!

— Нет, сир, сегодня вы доказали, что старший здесь именно вы… Ваш и первый глоток.

— Ну, как знаешь… Я пью за твою верность и за удачное завершение операции в Дросвоскре! — торжественно изрёк Арнит и, сделав глоток, передал кубок Цервемзе.

Осторожно приняв сосуд из рук Императора, Советник произнёс в ответ:

— За ваше бессмертие и мудрое правление!

…То ли вино оказалось слишком крепко, то ли Цервемза отпил слишком много, но стены комнаты мягко покачнулись. Виновато улыбаясь, Советник опустился в кресло и сразу же отключился. Остатками сознания он услышал тихий, но властный голос Арнита:

— Вот теперь я уверен в тебе, Цервемза. Неужели ты думал, что я научился прощать? Это зелье безопасно для меня, но тебя оно сделает моим верным рабом очень надолго…

ГРОЗОВЫЕ РАСКАТЫ

I

Придя в себя, Советник ничего не помнил, кроме того, что выпил с Императором кубок примирения и сильно захмелел. Такого конфуза на его веку не бывало. Поэтому, чтобы избежать подчёркнуто участливых взглядов Его Величества, он немедленно занялся подготовкой к отъезду в Дросвоскр.

Первым делом он вызвал к себе начальников поместных Квадр, чтобы дать им подробные инструкции. Несмотря на различное удаление провинций от Мэниги, воины явились пред его светлые очи почти одновременно. И вот пятеро из двадцати самых жестоких палачей Империи почтительно склонились, приветствуя нового повелителя. Все они были в полном его распоряжении, как свора свирепых псов, готовых защищать хозяина даже ценой собственной жизни. А ещё — вынюхивать, преследовать и безо всяких рассуждений рвать любого, на кого укажет его рука. Наверное, это и была власть. Впрочем, так же, как и с собаками, с Квадрой необходимо было держать ухо востро.

Вельможа внимательно разглядывал подчинённых. Лицо Мэнигского Командира, не давало Советнику покоя, вызывая какие-то давние воспоминания. Впрочем, он мог и ошибаться, поскольку именно этому человеку было поручено произвести экзекуцию над Арнитом. И он же чёрным погибельным призраком простоял всю позапрошлую ночь за спиной у Цервемзы. И всё-таки… что-то в его облике заставляло искать в памяти зацепку. Искать и не находить…

— Имя?

— Алчап, почтеннейший господин!

И снова тонкая струйка памяти попыталась проникнуть в холодное сердце.

— Давно ли в Квадре? — Советник удивился, что такой простой вопрос заставил Алчапа сильно задуматься.

— Почти всю жизнь, — прозвучал неуверенный ответ. — С юности… А сколько лет… Нет, не могу сказать.

— Откуда родом?

— Странный вопрос… — и снова ему показалось, что Алчап колеблется. — Раз я служу в Мэниге, стало быть, отсюда.

— Ладно. Хватит об этом…

II

— Именем… — аукалось в Кридоне.

— …и по приказу… — откликалось в Мэниге.

— Его Бессмертного Величества… — прокатывалось грозой над скалами Стевоса.

— Императора Йокеща…, - змеиным шипением ползло по Ванирне.

— …мы обвиняем тебя… — смущало покой беззаботных шаракомцев.

…Император повелевал…

…Наместник командовал…

…Квадра делала своё дело…

По всему Сударбу разнеслись слухи об её бесчинствах. Любого и сильного юношу, вне зависимости от того, какому сословию он принадлежал и каким ремеслом занимался, могли обвинить в колдовстве и опоить, а затем… Армия пополнялась жестокими и бездумными, не помнящими ни рода, ни родины солдатами, которые были готовы подчиняться любым приказам и могли принести больше голода и разрухи, чем Грейф Нюд воображал в самых жутких своих фантазиях.