Агенты Берии в руководстве гестапо - Валерий Шамбаров

Ну и, наконец, стоит еще раз коснуться «легенды о Берии». За хрущевскими потоками густой грязи, которыми была залита его фигура, оказались скрыты и забыты его несомненные и огромные заслуги во время войны. В 1942 г., во время прорыва немцев на юге, Берия в ранге члена Государственного комитета обороны ничтожными силами, почти на голом месте, организовывал оборону Кавказа и действовал куда более толково и успешно, чем Никита Сергеевич на Украине. А версия о нем, как о «главном сталинском палаче», вообще не выдерживает критики. Потому что тогда же, в 1942 г., в связи с командировкой на Кавказ, он был перемещен с поста руководителя карательных органов и больше не имел к ним ни малейшего отношения.

В Политбюро на него были возложены другие обязанности. Во-первых, он курировал науку, производство вооружения и боеприпасов — и отметим, что на этом этапе войны фронт бесперебойно получал их в необходимых количествах. Его усилиями в Советском Союзе был создан целый ряд научных и учебных заведений, обеспечивавших новейшие разработки в данном направлении. В частности, по инициативе Берии в 1942 г. возник Московский механический институт боеприпасов, впоследствии — знаменитый Московский инженерно-физический институт. Во-вторых, Лаврентий Павлович был назначен руководителем Специального комитета, сформированного для создания ядерного оружия. А в-третьих, он остался главой стратегической разведки, которая с 1942 г. была отделена от НКГБ. И руководил ею очень даже неплохо. Во всяком случае, наша разведка под началом Берии еще не раз утерла нос спецслужбам нацистов.

Сражения на тайных фронтах

Падение рейтинга вермахта в связи с поражением под Москвой, переброски многих частей с Запада, снятие с постов ряда генералов аукнулось и во Франции. В апреле 1942 г. Гиммлер добился, чтобы полицейские функции по наведению и поддержанию порядка в этой стране были отобраны у армейских оккупационных властей и переданы РСХА. Главой службы безопасности в Париже рейхсфюрер собирался назначить Шталекера. Он очень «отличился» в «стажировке», которую ему устроил Гейдрих, командуя айнзатцгруппой, истребил в Прибалтике и Белоруссии 250 тыс. человек, но особенно угодил начальству отчетностью: присылал карты с нарисованными на них диаграммами в виде гробиков. Большой гробик — общий «объем работы» в той или иной области, гробик поменьше — какая часть из этого объема уже отправлена на тот свет. Такой черный юмор Гиммлеру и Гейдриху очень понравился. Диаграммы носили показывать «наверх». И, соответственно, выделили самого Шталекера. Но попасть в Париж ему было не суждено — как раз в это время его угрохали белорусские партизаны, и Гейдрих протолкнул другую кандидатуру, бригаденфюрера СС Оберга. Начальником гестапо остался Бемельбург.

Правда, и Гейдрих намеревался «культурно» заигрывать с французами. Он прибыл в Париж, вызвал к себе начальника французской полиции Буске, и было подписано соглашение «Оберга — Буске» о дружной «совместной работе»: гестапо (вроде бы) не намеревалось вмешиваться в здешние внутренние дела, и аресты врагов уступало французской полиции. Однако соглашение осталось чисто декларативным. Немцы вовсю принялись действовать самостоятельно, привлекая французских «коллег» в качестве чернорабочих для слежек, засад и арестов. Страна покрылась сетью отделений гестапо. Группы агентов были направлены в неоккупированную южную зону — но там гестапо и СД пока оперировали «нелегально».

Широкое проникновение во Францию способствовало более активным поискам разведчиков «Красной капеллы». Когда немцы начали читать ее радиограммы, схватились за головы. Из-за того, что несколько разведывательных структур использовали один и тот же шифр, первоначальное предположение германских экспертов, что действует одна сеть, казалось бы, подтвердилось. Огромная шпионская организация существовала у них под носом, раскинувшись на несколько государств. Прочли псевдонимы руководителей — «Жильбер», «Кент», «Коро», «Арвид», «Вольф». Причем информация, передаваемая от германского ответвления сети, показывала, что русские агенты работают на высоких постах в центральных учреждениях рейха и имеют доступ к важнейшим государственным и военным секретам!

И германской контрразведке удалось добиться некоторых успехов. Служба перехвата сумела запеленговать еще один передатчик, в Голландии. Гестапо взяло группу «Германа». С ней повезло больше, чем с предыдущими арестованными. В дополнение к «силовым методам» и угрозам радистам предъявили уже известный шифр, предъявили их расшифрованные радиограммы и добились перевербовки. Гейдрих задумал операцию «Медведь» — радиоигру с русскими. Рация снова вышла в эфир под немецким контролем. Таким же способом удалось «повернуть» радиста из группы Макарова. Но о других разведчиках, оставшихся на свободе, арестованные ничего не знали или не хотели говорить. Неуловимые радисты меняли места передач, длину волны, сокращали время пребывания в эфире, и обнаружить их не удавалось. Руководители сети оставались неизвестными. Гестапо постаралось внедрить своих людей в бельгийскую и голландскую компартии — это также оказалось бесполезно. Разведгруппы не были с ними связаны.

Впрочем, и у советской разведки в данный период шли сплошные накладки. Самое обидное было в том, что передатчик берлинской группы Шульце-Бойзена оказался… слишком маломощным. Его сигналы принимали и читали немцы, но не принимали в России! Получалось, что лучшая организация, самоотверженно добывавшая и передававшая самую ценную информацию, работала вхолостую! Резидентуре в Швеции было поручено провести операцию по доставке в Берлин деталей более мощного передатчика и элементов питания. Однако эта операция не удалась. Человек, бравшийся провезти груз через Данию в Германию, в последнюю минуту осознал опасность такого предприятия и вильнул в сторону.

Еще одна операция кончилась полным провалом. Для восстановления оборвавшихся связей с гауптштурмфюрером Вилли Леманом-«Брайтенбахом» в Германию был заброшен агент-парашютист Ганс Барт («Бек»). Но он попался врагу, сломался на допросе и выдал гестапо явки, куда был направлен. В результате Лемана арестовали вместе с еще семью агентами, с которыми должен был связаться Барт. Все они были расстреляны. Этот случай, кстати, упоминает в своих мемуарах Шелленберг — Леман долгое время был его подчиненным, и руководитель разведки СД рассказывает о провале «пожилого инспектора Л.», которого сотрудники называли «дядюшка Вилли». Но сама история его провала передается в мемуарах искаженно. Указывается, будто «дядюшка Вилли» был завербован русскими только в 1936 г. (а не в 1927), проигравшись на бегах. Очевидно, Леман на допросах сумел ввести противника в заблуждение.

Ну а в мае произошло событие, перевернувшее всю жизнь РСХА. В Чехословакию из Англии были заброшены парашютисты Ян Кубис и Йозеф Габек — с заданием убить Гейдриха. Изучив обстановку, они настоятельно просили Лондон отменить операцию, поскольку она неизбежно вызвала бы массовые репрессии против мирного населения. Но получили категорическое подтверждение — выполнять приказ. Как стало известно впоследствии, руководство британских спецслужб как раз и рассчитывало спровоцировать репрессии. Потому что движение сопротивления в Богемии и Моравии было весьма слабым. И в Лондоне прикидывали, что нацистская кампания террора вызовет ответное озлобление и появятся подпольные организации, которые англичане надеялись взять под контроль, как польскую Армию Крайову.

29 мая утром Гейдрих ехал со своей виллы на службу в резиденцию в Градчанах. Его шофер заболел и был заменен новичком. На окраине Праги у крутого поворота дороги стояли три человека. Когда машина сбавила скорость, один открыл огонь из револьвера. Неопытный шофер вместо того, чтобы дать газ, тормознул. И второй диверсант бросил под автомобиль бомбу. Тяжело раненный Гейдрих стал стрелять из пистолета, ранил одного из нападавших, и они скрылись на велосипедах.

Для расследования из Берлина были направлены Мюллер, Небе, Шелленберг. Начались аресты и облавы. Во время следствия выделился сотрудник пражского гестапо гауптштурмфюрер Хайнц Паннвиц (Паульсен). Толковый, умный, энергичный. Очевидно, каким-то образом он продемонстрировал и личную преданность Мюллеру. Во всяком случае, шеф гестапо обратил на него внимание и сделал своей «правой рукой». Репрессии, конечно же, не заставили себя ждать — людей арестовывали по малейшему подозрению. 1331 человек были расстреляны. На след парашютистов выйти не удавалось, но массовые облавы и обыски были спланированы таким образом, что людей, желающих скрыться от гестапо, с нескольких сторон загоняли в ловушку. И 120 бойцов сопротивления и подпольщиков укрылись в церкви Карла Баррамеуса. Их осадили и штурмовали. Живыми они не сдались и все погибли, в том числе и участники покушения. Облавы прошли и в провинции, где захватили и казнили 657 человек.