Агенты Берии в руководстве гестапо - Валерий Шамбаров

Зато через десять дней после побега о нем откуда-то узнал враг Гиммлера, Риббентроп. Узнал он даже о том, что Хория Сима в Италии. Сумел первым накапать Гитлеру. И преподнес дело в очень невыгодном для рейсфюрера свете — будто Гиммлер и Шелленберг снова втихаря заваривают «румынскую кашу», и вождь «железногвардейцев» будет руководить очередным путчем с итальянской территории. Шутить такими вещами было не время, румыны и без того приуныли после гибели под Сталинградом своих 3-й и 4-й армий. Но вызванный к фюреру Гиммлер о происшествии вообще не знал, чему Гитлер не поверил. Пришел в бешенство, грозил выжечь каленым железом «эту черную чуму» — указывая на форму СС. Шелленберг через четыре дня нашел беглеца, но Гиммлер очутился в опале. А Мюллер отделался написанием объяснительной записки. Что с него возьмешь, тупое «баварское рыло»!

Однако из действий по делу «Красной капеллы» хорошо видно, что уж тупым-то он не был. Это был профессионал, умный, хитрый и расчетливый, хотя и умеющий скрывать это под простоватой «мужицкой» маской. И если сопоставить случившееся с оскорблениями, которые рейхсфюрер летом 1942 г. допускал в адрес Мюллера, с изрядной долей вероятности можно предположить, что отсутствие доклада Гиммлеру и странная информированность Риббентропа были не случайными. Шеф гестапо умел мстить. Тем более что имел возможность получить защиту от сильного покровителя — удар по Гиммлеру был выгоден и Борману, которого тоже начало беспокоить усиление позиций рейхсфюрера.

Центр хитросплетения разведслужб в это время сосредоточился в Швейцарии. В ноябре, совершив головокружительный вояж по оккупированным территориям (больше из жажды острых ощущений, чем по необходимости) сюда прибыл американский резидент Аллен Даллес, будущий шеф ЦРУ. Крупные организации британских спецслужб обосновались тут еще раньше. А после Сталинграда сюда, для установления контактов с Западом, потянулись германские заговорщики всех мастей: представители Канариса, «генеральской оппозиции». Пожаловал и Шелленберг, связался с англичанами. И британский представитель вроде бы даже получил «добро» от Черчилля на неофициальные переговоры. Но Гиммлер после полученной встряски осторожничал, рискованных инициатив своего подчиненного испугался и дать благословение отказался.

Срыву контактов способствовало и то, что Шелленберг, хвастая перед англичанами своими возможностями, пообещал им в качестве доказательства запросто свалить Риббентропа. Он обработал заместителя министра иностранных дел Лютера, тот собрал на своего шефа всякий компромат и в копиях разослал по различным правительственным инстанциям. Но опальный Гиммлер опять струхнул, ввязываться в придворную борьбу не захотел. Расследование было поручено Мюллеру, а он обернул историю против самого Лютера. Арестовал его вместе с ближайшими сотрудниками, обвинив в неподчинении начальству, осуждении внешней политики Германии, и Лютер загремел в концлагерь. А репутация Шелленберга перед западными партнерами по переговорам была подорвана. Они разуверились в его реальных возможностях, в «оппозиционности» Гиммлера, и сочли, что им либо морочат голову, либо переговоры являются провокацией, чтобы испортить их отношения с СССР.

В Швейцарию в данный период сместился и центр деятельности советской разведки. Если организации Шульце-Бойзена и Треппера провалились, то группа Радо получила новый источник ценнейшей информации. Упоминавшийся сотрудник швейцарской разведки Рудольф Ресслер, разочарованный тем, что англичане и американцы практически не используют передаваемые им стратегические сведения, с августа через Христиана Шнайдера («Тейлор») начал связываться с советской разведчицей Рашель Дубендорфер («Сиси»), подбрасывая материалы «на пробу». А с декабря 1942 г. стал уже вплотную работать на русских, поставив условие, что никто не должен пытаться узнать его настоящее имя, и что он никому не раскроет своих информаторов в Германии.

Центр после проверки полученных сведений и нескольких контрольных запросов согласился с этими условиями. Возможно, убедила именно их «нестандартность» — германские спецслужбы, уж конечно, постарались бы придумать своим агентам достоверные имена и легенды. В конце концов, даже в случае «игры» Москва ничего не теряла. Она уже вела в это время одну радиоигру. И в любом случае надеялась перехитрить противника. Поэтому имя Ресслера русские узнали много позже, после его ареста — он значился лишь как «Люци» (по созвучию с Люцерной, где жил). А его источники информации до сих пор известны лишь под псевдонимами: «Вертер», «Ольга», «Тедди», «Фердинанд», «Штефан», «Анна» и др. Сведения они поставляли действительно сверхсекретные и необычайно быстро (видимо, используя структуры германской армейской связи и радиослужбу швейцарской контрразведки).

Американский писатель Льюис Килзер в своей сенсационной книге даже пытался отождествить таинственного «Вертера» с Борманом. Впрочем, такое предположение никак не может быть принято. Хотя бы по той причине, что автор не потрудился доказать свою версию. И явно перепутал канцелярию Гитлера с ОКВ. «Вертер» давал информацию не политического, а только военного характера — подробные планы операций, сведения об их разработке, передислокации частей и соединений, данные разведки о Красной Армии. По заключению всех экспертов, это был высококвалифицированный военный-генштабист. Чего нельзя сказать о Бормане, никогда не служившем в армии и совершенно некомпетентном в военных вопросах.

Да и вообще псевдонимы были условными. Осталось неизвестным даже то, скрывались ли за ними физические лица или группы людей. Те же самые информаторы снабжали Реслера сведениями и раньше — для швейцарцев и англичан. А получили псевдонимы, когда он стал сотрудничать с Радо. Передаваемые материалы он снабжал пометками «из ОКВ», «из ВВС», «из МИД», и именно по этим пометкам была введена классификация, их заменяли псевдонимами. Из ОКВ — «Вертер» (по созвучию с вермахтом), из штаба люфтваффе — «Тедди», из управления связи — «Ольга», из швейцарского генштаба — «Анна».

Успешно действовала и советская контрразведка. Шелленберг горделиво сообщает в своих мемуарах, что германским спецслужбам удалось завербовать «двух офицеров в штабе маршала Рокоссовского». Что ж, эта история известна. «Офицеры в штабе маршала Рокоссовского» были агентами НКГБ, от всей души водившими немцев за нос. В частности, они тоже были причастны к забросу дезинформации в период Сталинградского сражения.

А русская разведка разворачивала работу и на других направлениях. Так, осенью 1942 г. во Франции была создана группа «Мориса», независимая от организации Треппера. Что косвенно свидетельствует — в Москве о провалах знали и готовили резервную сеть. Еще одним свидетельством является приказ, посланный в Швейцарию для «Сиси»: сменить шифр — после того, как на нее вышел Ресслер, и Центр проверил истинность поставляемой им информации.

Правда, тут вышла накладка. Видимо, уровень и возможности германских служб радиоперехвата были советским руководством недооценены. Указание о новом шифре— книга «Буря над домом», издательство Эбере, 471-я страница, было передено прежним шифром. И прочитано. Как писал контрразведчик абвера Флике, «радиограмма представляла собой сенсацию: впервые узнали название книги-ключа, которая давала возможность читать все радиограммы, зашифрованные с помощью этой книги».

Гестапо тем временем усиленно разворачивало игру по планам операции «Медведь». Как уже отмечалось, Мюллер еще с лета оттеснял «конкурентов» и постепенно прибрал операцию из совместного ведения в собственные руки. Под предлогом крайней секретности радиослужба абвера была практически отстранена от дела. Ее функции перехватила гестаповская зондеркоманда «Функшпиль», специально созданная для радиоигры и подчиненная руководству команды «Роте капелле». Абверовцев знакомили с материалами сугубо в части касающейся — когда что-то требовалось от них. Доходило до обид: капитан Пипе, первым добившийся успеха в пеленгации, жаловался начальству, что его больше не допускают к расследованию. Местное парижское гестапо во главе со штурмбаннфюрером СС Бемельбургом, которому принадлежала главная заслуга в выслеживании и арестах разведчиков, также было оттерто в сторону. Сотрудники зондеркоманды «Роте капелле» деликатно подсказали узникам, что в присутствии Бемельбурга не стоит разглашать какие-либо сведения.

А когда из Берлина прибыла группа следователей, чтобы допросить соратников Треппера об их связях с группой Радо в Швейцарии, Берг счел нужным пояснить арестованным, что этим следователям вовсе не обязательно выкладывать имеющуюся информацию — поскольку они из службы Шелленберга. В прошлой главе указывалось, что гестапо тоже интересовалось швейцарской группой, но помогать разведке СД отнюдь не намеревалось.