Конрад Аденауэр - немец четырех эпох - Всеволод Ежов

Многие критиковали Аденауэра за излишне жесткую линию в отношении ГДР, его непримиримую борьбу против ее международного признания. Здесь, пожалуй, можно говорить о серьезных просчетах канцлера. Воссоединение он считал возможным только на основе западных демократических ценностей. Но, не признавая ГДР, он еще более привязывал ее к противоположному миру. И когда выступление восточноберлинских рабочих против тарифной политики правительства 17 июня 1953 года Аденауэр расценил как широкомасштабную попытку населения ГДР покончить с тоталитарным режимом, эта оценка оказалась ошибочной. Выступление носило локальный характер. Оно заставило власти ГДР кое в чем уступить, но главное — они приняли пропагандистские и иные меры по укреплению режима. И это в значительной мере удалось.

Последующие годы показали, что «мягкая» политика в отношении ГДР, а затем и ее признание при канцлерстве В. Брандта дали огромный стимул для сближения западных и восточных немцев. Притягательная сила западного образа жизни, прогрессивной экономической системы, основанной на социальном рыночном хозяйстве, возросла многократно. Создались условия, когда слияние двух Германий стало неотвратимым. Свобода победила тоталитаризм. То, что казалось Аденауэру отдаленной исторической перспективой, свершалось на глазах его современников. Сам Аденауэр к этому времени уже ушел из жизни.

Непримиримость к ГДР Аденауэр перенес и на западногерманских коммунистов. Правда, не сразу. После войны коммунисты входили в новую жизнь в ореоле решительных борцов против национал-социализма. Их самоотверженность и многожертвенность признавали все. Они первыми выходили на расчистку развалин, на восстановление промышленных предприятий, активно боролись за права людей труда. На выборах в производственные советы коммунисты в западных зонах получали много голосов, оставляя подчас позади ХДС, социал-демократов и другие партии. Аденауэр в то время признавал, что компартия больше всех преследовалась при нацистах и активнее всех начала действовать после их разгрома.

В партию шла молодежь, особенно в промышленной Рурской области. Коммунист Хайнц Реннер стал обер-бургомистром Эссена, а затем министром социального обеспечения и транспорта земли Северный Рейн-Вестфалия. Представители КПГ входили в правительства всех земель Западной Германии. На выборах в первый бундестаг коммунисты собрали 1 миллион 360 тысяч голосов и получили 15 депутатских мандатов.

Не принимая идеологии компартии, Аденауэр лояльно относился к практической ее деятельности. В ходе работы Парламентского совета коммунисты резко выступали против создания западногерманского государства. Однажды оккупационные власти распорядились арестовать лидера коммунистов Макса Реймана за его неуважительные высказывания в их адрес. Аденауэр решительно воспротивился. Он заявил, что в случае ареста М. Реймана он сложит с себя полномочия председателя и будет бойкотировать заседания совета. Распоряжение об аресте отменили.

После объединения коммунистов и социал-демократов в советской оккупационной зоне выяснилось, что западногерманская компартия работает под руководством СЕПГ. В Берлине вырабатывались идеологические и политические основы ее деятельности. Оттуда поступали материальные средства. Там утверждались руководящие работники партии. Лидеры КПГ полностью и безоговорочно поддерживали все, что исходило из Москвы и Восточного Берлина. В любом конфликте Федеративной Республики с Советским Союзом или ГДР руководство КПГ оказывалось на стороне последних. Во время выступления рабочих в Восточном Берлине в июне 1953 года западногерманские коммунисты вместе с пропагандистами КПСС и СЕПГ твердили о бандитской вылазке кучки провокаторов, организованной в шпионском гнезде — Западном Берлине.

Постепенно общественность стала различать подлинное лицо коммунистов. Их авторитет начал неукоснительно падать. Таяли ряды партии. Она теряла депутатские мандаты в ландтагах и местных органах власти.

Правительство направило в Конституционный суд в Карлсруэ запрос о проверке конституционности Компартии Германии. Логика обвинения выстраивалась следующим образом. КПГ исповедует марксизм-ленинизм, который предполагает достижение дальних и ближних целей путем насилия, ликвидации демократии и установления диктатуры пролетариата. Это создает угрозу конституционному строю Федеративной Республики. Теория и практика классовой борьбы несовместимы с демократией и правопорядком, установившимся в ФРГ. Компартия безоговорочно ориентируется на социалистические страны, требует свергнуть режим Аденауэра и перенести в Федеративную Республику общественный строй ГДР, что представляет государственную опасность.

Судебный процесс, начавшийся в ноябре 1954 года, шел медленно. Представители КПГ и их адвокат Кауль, прибывший из ГДР, доказывали, что действия партии отвечают интересам народа и не противоречат конституции. Они говорили, что политика Аденауэра, делающего ставку на западноевропейскую интеграцию, восстановление армии и вступление в НАТО, антинародна. Она мешает сближению немцев, проживающих в расколотой стране. Аргументов против обвинений в следовании линии Москвы и Восточного Берлина у коммунистов не было.

Решение суда состоялось 17 августа 1956 года. Коммунистическая партия Германии объявлялась антиконституционной и распущенной. Коммунисты — депутаты ландтагов и местных органов власти лишались мандатов. Полиция опечатывала помещения КПГ, закрывала типографии коммунистов. За редким исключением все шло спокойно, без эксцессов.

Не вызвал особых страстей запрет КПГ и за пределами Федеративной Республики. Лишь десять дней спустя после приговора суда «Правда» поместила заявление ЦК КПСС.

Общественный строй ФРГ характеризовался в нем как один из самых реакционных в Европе.

Более активные выступления протеста шли в ГДР. Протестовали и компартии европейских стран. Носили они, однако, довольно вялый и формальный характер. Вскоре о приговоре в Карлсруэ говорить перестали и вспоминали его лишь при очередной годовщине.

Руководящие кадры компартии переместились в ГДР. Здесь при тщательной конспирации, носившей подчас театральный характер, проходили совещания, разрабатывались планы работы в подполье. В самой ФРГ коммунисты участвовали в антивоенных движениях, в профсоюзных и иных акциях, не афишируя партийной принадлежности. Когда же она выявлялась, коммунисты оказывались в тюрьме. Случалось такое не часто.

Аденауэр спокойно реагировал на приговор в отношении компартии и на выступления против него за границей. И то и другое он считал естественным. Канцлер не рассматривал акцию против местных коммунистов как серьезный вклад в антикоммунистическую борьбу. Главную угрозу для Федеративной Республики со стороны тоталитарной идеологии и соответствующей политики он усматривал в Советском Союзе и ГДР.