Конрад Аденауэр - немец четырех эпох - Всеволод Ежов

Москва явно нервничала. Действия Н. С. Хрущева, взявшего на себя руководство внешней политикой, отличались непредсказуемостью и судорожностью. В конце марта 1954 года из его уст прозвучало предложение о вступлении Советского Союза в НАТО. К нему отнеслись несерьезно. Даллес даже не счел нужным поставить об этом в известность президента Эйзенхауэра. В январе 1955 года от Советского Союза в последний раз последовали предложения о проведении общегерманских выборов. Было заявлено, что если ФРГ вступит в НАТО, то дальнейшие переговоры по германскому вопросу станут невозможными. На берлинской встрече министров иностранных дел советская сторона попыталась оторвать Францию от общего западного фронта. Не удалось. Вскоре из Москвы поступило сообщение о денонсации Советским Союзом его договоров о сотрудничестве и взаимопомощи с Великобританией и Францией.

Идея нейтрализации Германии умирала. В мае 1955 года Эйзенхауэр выступил было за создание нейтрального пояса в Европе. Аденауэр немедленно направил письмо Даллесу и попросил переубедить президента. Напомнил, что Хрущев постоянно говорит о мировой революции и всемирном торжестве коммунизма, что он старается поссорить Соединенные Штаты с Европой. Нейтрализация Германии и создание нейтрального пояса играют на руку России.

Даллесу не составило особого труда убедить Эйзенхауэра в том, что осуществить нейтралистские идеи в Европе невозможно. На Женевской встрече в верхах в июле 1955 года западная сторона окончательно отказалась от обсуждения нейтрального статуса Германии. Да и как его можно было обсуждать после приема ФРГ в НАТО и создания Организации Варшавского Договора с участием ГДР? Вопрос был окончательно закрыт.

Многие обозреватели того времени считали, что если бы Аденауэр не добился принятия Федеративной Республики в НАТО до конференции в верхах, то после нее это могло бы не состояться — западные державы, возможно, согласились бы на нейтрализацию Германии, а усилия Аденауэра принесли бы в жертву разрядке международной напряженности. Не все западные политики понимали, что нейтральная Германия неизбежно станет объектом советской экспансии. Кроме Аденауэра это четко осознавал Даллес. Они и стали гарантами включения ФРГ в систему западных союзов.

На обратном пути из Женевы Хрущев сделал остановку в Восточном Берлине, где заявил, что воссоединение — дело самих немцев и только их и что при всех обстоятельствах социальные завоевания трудящихся ГДР (читай — социалистический строй) должны быть сохранены.

Интересно, что лидер социал-демократов после Шумахера и Олленхауэра, а позднее и канцлер ФРГ Вилли Брандт, оценивая действия Аденауэра того времени, подчеркивал, что главным у канцлера оставался суровый реализм. Он позволил ему многое сделать для Федеративной Республики. Остается открытым вопрос: достиг ли бы он большего, если бы предпочел заняться общегерманскими делами?

Женевская конференция в верхах не принесла каких-либо конкретных решений. Тем не менее она имела успех. Советские лидеры Хрущев и Булганин вели себя более чем сдержанно. Они отказались от конфронтационных заявлений, проявляли готовность к решению международных проблем, к прекращению гонки вооружений и противостояния Запада и Востока. В мире заговорили о разрядке напряженности, о «духе Женевы».

Аденауэра тревожило то, что западные лидеры, поддавшись обольщению русских, ослабят усилия в укреплении безопасности. Канцлер пишет очередное письмо Даллесу. Он оценивает Женевскую встречу как полный успех русских. С помощью улыбок им удалось заставить западных лидеров забыть, что Москва продолжает укреплять у себя в стране жесткий тоталитарный режим, что она навязала его сателлитам, включая и Восточную Германию, поддерживает коммунистические партии в западных странах, близкие к ним движения в Африке, в арабских странах, на Дальнем Востоке, наращивает экспансию по всему миру.

Высказал канцлер и такую мысль. Он стар и может уйти из политики. В Федеративной Республике некому будет объединять антикоммунистические силы. Верх возьмут социал-демократы, которые в германском и других вопросах пойдут на уступки русским и подорвут дух сопротивления замыслам Москвы. А через 5—10 лет Россия превратится в исполинского колосса, который будет еще больше угрожать миру.

Даллес поспешил успокоить немецкого друга и заверил его, что «дух Женевы» не ослабит давление Запада на Советский Союз. Русские хотят передышки в «холодной войне». Мы дадим ее только в обмен на серьезные уступки, в том числе и по германскому вопросу. Запад будет по-прежнему проявлять твердость. Москва использовала проблему немецкого воссоединения как приманку в попытках удержать Федеративную Республику от интеграции с Западом. Приманка не сработала. Теперь они не проявляют интереса к германским делам. Инициатива переходит к Западу, и мы должны ею воспользоваться, чтобы решить проблему в ближайшие годы.

Прочитав письмо, канцлер сказал своему бессменному помощнику Глобке:

— Согласен со всем, кроме одного: западные державы не смогут сделать что-либо реальное в деле восстановления единства Германии. Убежден, что коммунистическая Россия не выпустит из своих рук Восточную Германию ни при каких обстоятельствах.

Позицию в отношении ГДР канцлер не менял никогда.

Он не признавал ее в качестве законного государства, называл не иначе, как «советская оккупационная зона» или «так называемая ГДР». Постоянно подчеркивал, что соревнование двух систем в Германии все с большей очевидностью выигрывает мир свободы и демократии. Экономические успехи на Востоке несравнимы с тем подъемом, который переживает Западная Германия.

В октябре 1954 года в ГДР прошли парламентские выборы. На очередной пресс-конференции Аденауэр назвал их профанацией демократии, доведенной до абсурда.

— Судите сами, — взволнованно говорил канцлер. — Они объявили выборы самыми демократическими в истории Германии. За единый безальтернативный список подано 99,4 процента голосов при участии 98,4 процента избирателей. Коммунисты буквально вели избирателей к урнам, да еще выбросили лозунг: «Кто — за мир, тот может сразу и открыто опустить бюллетень в урну, а кто против — может воспользоваться кабиной». — Аденауэр сделал паузу и при полном молчании зала продолжил: — Столь унизительных выборов в Германии не было даже в самые мрачные времена. Не удивительно, что люди ногами голосуют против коммунистической системы и целыми семьями бегут на Запад. Ведь за пять лет после образования Федеративной Республики в нее из Восточной Германии переселились 1 миллион 150 тысяч человек.