Взлет сокола - Майкл Стаудингер

– А разве вы не видите, как? Если Креозот не переносит Четвертое Начало, то почему с Мордетом не может происходить того же самого? Возможно, существует то, чем он не может управлять, против чего он не выстоит. Мы знаем, что он побеждал Кешью, Ралу и Куинту даже тогда, когда они были объединены. Видимо, если к этим трем силам добавить еще и четвертую силу Роши, то есть Моря, то это и будет его конец. Он продался Эту, то есть Тьме, отказавшись от Четырех Начал.

– Мы полагали, что для него смертельно опасно Начало Куинта, так как оно сколь редкое, столь и эффективное, но уничтожить его с помощью Куинты не смогли. А что если он опасается Куинты только из суеверия, как и большинство людей? Что если для Мордета смертельно что-то другое, более простое? До того как Рата начал учительствовать в Лорлите, только одному человеку каждого поколения дозволялось владеть Словом “Куинта”. Что если он боится огня только потому, что сравнительно редко встречает соответствующих магов? Если это так, то победить его можно только силой всех Четырех Начал, которые для него столь же страшны, сколь Роша – для Креозота.

Возможно, существует простой способ уничтожить его. Когда Рата, а потом и я сам бились с Мордетом, мы пользовались Куинтой, прибегая к другим Началам только тогда, когда чувствовали, что огонь не поможет. Когда у Шимни я использовал Кешью и Куинту вместе, то мне удалось сбить его с ног. Когда я использовал Ралу одновременно с Куинтой, то я смог заставить ворота крепости закрыться помимо его воли. Если бы я смог как-нибудь одновременно прибегнуть к помощи всех Четырех Начал, то, возможно, Мор-дет был бы уничтожен навсегда.

– Возможно, возможно, – вставил печально Стентор. – Но все это кажется слишком простым. И какой человек владеет всеми Четырьмя Началами? Даже Рата не владел.

– Не думаю, что это так необходимо. Скорее всего, мне достаточно будет и Трех Начал, используемых одновременно.

– Но ты не рассматриваешь еще одно возможное объяснение несокрушимости Мордета, – сказала Митра. – Что если он неуязвим для всех четырех сил? Что если сделка Морелуа с Тьмой предусматривала его полную защиту?

– Митра, долго выдерживать осаду мы не сможем. Ты сама это сказала. Не сможем мы справиться с войском Мордета и в открытом бою, даже если на нашей стороне будут воевать драконы. Единственная надежда для нас закончить войну без кровопролития – это моя битва с Мордетом один на один. Я готов именно к этому варианту.

– Нет! – резко выкрикнула Митра, разрубив ладонью воздух. – Я снова потеряю тебя! – Ее лицо пылало от гнева.

– Ты меня еще никогда не теряла, Митра. – Голос Роя звучал холодно, и лицо не выражало никаких эмоций. – Я не могу просто сидеть и смотреть, как гибнут люди вашей земли. Нет ничего благородного в священной войне, не говоря уже о бессмысленной бойне. Это счастье, что мы пока потеряли так мало человек убитыми. Но их кровь на моих руках; а ведь некоторые из них практически дети. Джерриоду было только четырнадцать. Маценке – шестнадцать. Должны ли все наши дети умереть из-за того, что я опасаюсь вступить в бой?

– Должны ли все дети умереть из-за твоей глупости? – отпарировала она.

Рой сделал жест несогласия:

– Дело не только в Прадате, Митра. Солдаты Мордета также живут в страхе, как жила, например. Креозот. Она сделала свой выбор, но многие пока еще обмануты или живут в постоянном страхе. Они все тоже должны умереть?

На площади установилась мертвая тишина; Митра смотрела на Верховного Мага, образ которого она помогла создать, и отчетливо увидела, как его окутывает толстая беспросветная тьма, точно такая же, какая много лет назад навсегда окутала ее мужа. От этого воспоминания у нее перехватило дыхание и все сжалось в груди. Затем перед ней возник образ Джерриода, славного мальчика, который, запыхавшись, прибежал от Шимни, чтобы сообщить о приближении войска Мордета. Образ исчез, и вместо него появилась тюремная камера, где лежал Джерриод с разорванным Кротой горлом. Она молча повернулась и посмотрела кругом, молчаливо ища поддержки. Но лидеры Прадаты, пряча глаза, смотрели в землю, отказываясь помочь Митре. Не говоря ни слова, она повернулась и убежала; ее шаги эхом отозвались по всей площади.

Рой облизнул потрескавшиеся губы.

– Соберите всех магов и расскажите им все. Если я погибну…

На возвышающемся над Хагсфейсом холме боевые приветственные крики сол shy;дат Мордета быстро стихли, когда огромный черный дракон склонился перед Верховным Магом. Рата, конечно, был страшным противником, но солдаты Мордета были уверены, что победят его с помощью Мордета и его ужасного черного союзника. Теперь же соотношение сил изменилось в пользу Прадаты, и нерешительное войско прижалось поближе к своему хозяину, как бы ища у него поддержки.

Мордет еще больше разгневался, видя трусость своих солдат. Он проклинал Креозота, сморщенную, хныкающую ящерицу, которая всегда чего-нибудь боится; но когда он увидел, что и его войско старается уклониться от битвы, гнев его перешел в смертельную ярость. Солдаты со страхом увидели, что Мордет приказал всем сержантам его войска подойти к нему. Пятьдесят человек стояли навытяжку перед одетым во все черное Регентом, когда он поднял левую руку над головой. В воздухе запахло дегтем и мертвыми костями, и все пятьдесят человек исчезли.

– Если хоть кто-нибудь осмелится уклоняться от битвы, то я по кускам отправлю труса в Эт! – прокричал Мордет своему трепещущему войску. – Ты, – указал он на ближайшего к нему солдата. – Теперь ты сержант. Подбери мне осталь shy;ных сорок девять. – Злые глаза Мордета сверлили стены Хагсфейса. – Мы дадим возможность предателям из Прадаты сдаться на нашу милость до завтрашнего захода солнца. После этого мы овладеем крепостью и перережем их всех, кроме Митры Рошанны. Она мне нужна в целости и сохранности. И помните, что есть вещи куда более страшные, чем смерть. – Мордет оглядел сверкающими глазами стоящих вокруг него людей, затем резко повернулся и решительно направился к своей палатке.

Когда ночь упала на поле брани, опустевший город и его окрестности погрузились в зловещую тишину. Звезды тускло светили в черном небе. Драконы спали, разместившись вверху на крепостных стенах, словно горгульи. Найдя себе укромное местечко, Креозот и Рой продолжали свой разговор. Профессор пытался переводить рычание дракона:

Сквозь штормящую ночь и черную бурю,

Когда звезды холодные светили в спину,

Вдруг остров возник из сланца и гравия,

Как бастион, в самом сердце моря.