Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

и в руки условного Г., и условно технологичного), я думаю, что вы тоже скажете "нет".

— Тут, сэнсэй, и думать нечего, я в дискуссии с Сергеем уже сказал "нет" Г. - два раза даже. Началось все именно с того, что я спросил мнения хозяина: есть ли способ сделать так, чтобы и прокрустово ложе закона появилось, и перегибов не было.

— Истребить ксенофобию — идея весьма заманчивая, но "идеей" её назвать сложно, потому что это такое намерение, "пусть всегда будет солнце". Мне не нравится, когда идут наперекор закону, когда-то на уроке права я хорошо усвоил слова адвоката: "Я буду защищать самого жестокого убийцу до конца, потому что иначе в следующий раз осудят невиновного".

— В итоге вариант дубинки и вариант "оставим все как есть, авось само рассосется" мне не по нраву одинаково. Но мне казалось, что это повод к обсуждению, а не нападению.

— Мне не кажется заманчивой идея побеждения ксенофобии. Более того, мне лично ксенофобия представляется подобием личного оружия. И если мне кто-то говорит, что оружие надо сдать, владение и ношение его запрещено, то я хочу спросить — защитят ли меня, если что, от других?

Нет ли с их стороны опасности? Не сдадут ли меня с потрохом правительства и общественное мнение, иностранные и местные правозащитники?

— Но никто не может заставить вас сдать ксенофобию насовсем — в этом разница. Запретить психические феномены невозможно.

— Нет, как раз я вижу в современном обществе механизмы избирательного запрещения ксенофобии. Этот диалог — чудесная иллюстрация понятия "когнитивный диссонанс".

— Точно так, сэнсэй. И я попался в очередной раз.

Извините, если кого обидел.

16 июля 2006

История про разговоры (СCCXLV)

— Я, конечно, не воротила шоу-бизнеса, и в этой вашей медиа-жизни мало что понимаю, но вот что скажу.

Это всё про NN. У меня сложилось впечатление, что есть такая должность (Она есть в разных корпорациях, на разных телевизионных каналах), это — специальный человек, что выходит по команде в круг. Он выходит и начинает топать ногами. А вокруг стоят люди и скандируют: «Ну-бля-ну-бля-ну-бля-ну-бля!». Потихоньку человек заводится, и начинает орать. Слёзы выступают у него на глазах, а рубаха давно разорвана.

Потом он устало выходит из круга, и ему дают полиэтиленовый пакет из супермаркета, который заполнен Баблом. Он так же устало кидает его на правое сиденье своего автомобиля, и отправляется домой, чтобы почитать Мураками.

И так изо дня в день.

— Мне он больше напоминает наемную деревенскую плакальщицу. Очень почтенная творческая профессия.

— А вот не надо. Я вот видел в Архангельской области плакальщицу. Ей давали десять рублей красной ленинской бумажкой и бутылку водки — и плакала они правильно скорбно и верно. Потому как народу по деревням было мало. Она даже не плакала, а пела — и из того, что было можно понять, выходило: вот человек ушёл, и его не вернуть, но все там будем и встретимся, а человека жаль, и жаль что детей двое (она внимательно смотрела на родственников), но это тоже нечего, потому что мир велик и не без добрых людей и поднимут детей-то.

У меня скулы сводит от пасхальной идеи народа-богоносца, но деревенские плакальщицы мне милы. Что мне до того, что есть другие — я видел эту.

— Ремесло вымирает. Я видела других в Тульской области, заставлявших вспомнить «хлыстовские практики». Но Север — он вообще как-то благороднее.

— Северу в этом смысле повезло — он защищён летом мошкой и комарами, а зимой морозами — это даже не только север. Вот у меня дед из-под Вятки — крепостное право недолезло, татары не дошли — всё то же, что и в Центральной России, да немного не то.

Правда там не только ремесло вымирает. Их потом повывели — потому как народу по деревням было мало, да и всё к тому же оскотинивается, а Север просто вымирает. Вымер уж, в общем. Впрочем, я просто мизантроп — с меня тут взять нечего — я воспринимаю жизнь как герои Иоселиани из фильма «Фавориты Луны», когда ворованные картины уменьшаются в размерах и количество чашек в сервизе уменьшается так же стремительно.

— Деревенские плакальщицы, по крайней мере те, которых я видела, не имели к экзальтации никакого отношения. Потрясающе профессиональные органичные психологи, проводящие сеанс психотерапии, снимающие возможность необратимого стресса и берущие на себя, как в тренингах с масками, горчайшие и тяжелейшие функции. Они просто дают родным и близким возможность внутренней тишины и место для примирения, осмысления смерти.

Кстати, ещё насчёт обычаев, что кажутся чужестранцам причудливыми — об оставлении еды на могиле. Тут нет никаких сомнений, оставляют, это общеизвестно.

— На радость нищим и солдатам.

— Однако, ровно так же общеизвестно о ритуале тризны — обедни на могиле. Это когда едят и пьют оставшиеся в живых родичи. Я сама видела, как люди приходят на православное кладбище с едой и едят и пьют там. При этом, вполне допускаю, что где-то может локально считаться дурной приметой пить из подобной рюмки, но где-то — запросто можно, без вопросов. Как мне поведал мой информант, именно, что стал свидетелем такого ритуального выпивания.

He is at supper, not where he eats but where he is eaten.

— Нет, выпивание — несомненно. Это уж к гадалке не ходи, хлебом не корми — дай выпить на могиле.

И я на могилах пил много. Видел и участвовал в питье "с гроба" — на Девятое мая на могилу стелется рушник, стаканы, снедь всякая. Есть, кстати, известная картина Голембиевской "Бессмертие" — она, правда, несколько маскирует обстоятельства, зато включена во все каталоги советского украинского искусства (у меня есть).

А пить из оставленных рюмок не стал бы никогда.

Можно выпить из неё, налить снова — и оставить.

— Это как бьют бокалы после выпитого — после покойника никто не рискнёт опрокинуть.

— Нет, увы, вас неверно информировали. Как раз пить живому из этой рюмки не следует. Это чрезвычайно плохая примета.

— Собственно, ритуал очень старый — оставление еды на могиле, много и подробно описанный. Что интересно, по понятной причине птицам пить и есть можно. Собственно, родственники должны радоваться, что они, птицы, всё это клюют.

— Да чем нищий от птицы отличается? Разве более вонюч. С моей могилы пусть пьёт — если будет кому что оставить.

Извините, если кого обидел.

17 июля 2006

История про разговоры (СCCXLVI)

— Много лет назад, когда вода была мокрее, сахар — слаще,