Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

криво, выставляя всё больше себя жертвой, и то "что называется целку из себя строит" (извини, но без этой фразы не обойтись). Всё криво.

В этом контексте я вижу только одну модель этически безупречного мордобоя. Твой начальник тебя унизил — в глаз ему на людях, и тут же — заявление об уходе по инстанции.

— Так Зидан и так уходит.

— Мне, понимаешь, кажется, что он не так уходит. А кажется мне, что среди болельщиков французской сборной понемногу, как растение, вызревает такой романтический образ Зидана. Не смог молчать, не покорилось гордое арабское сердце, мы — лучшие, и только бесчестными кознями нас можно победить. Но, ты знаешь, я в одном считаю тебя угадавшим мои мысли — в том, что, вся эта ситуация на поле и последующие обсуждения — индикатор современного футбола. Не в том смысле, что он толерантен. А в том смысле, что это игра, где по полю бегают две дюжины (судьи в счёт?) миллионеров со своими миллионерскими фобиями… то есть, тьфу, миллионерскими тараканами в голове.

— В общем, я с тобой согласен — романтический образ Зидана мне тоже кажется более, чем сомнительным.

А в футболе надо что-то делать, как-то регламентировать все эти фобии потных молодых миллионеров без образования…

— Ну тогда мы с тобой лучше о креативности поговорим. Ты же знаешь, я ненавижу Большой Спорт. Мне бы понедельники взять и отменить.

Извините, если кого обидел.

14 июля 2006

История про разговоры (СCCXXXVI)

— Мне, честно говоря, всё вышеизложенное глубоко параллельно, — но, как честный человек, просто смолчать я не могу. Если следовать завету Экзюпери — «есть только одна роскошь на свете, — роскошь человеческого общения» — то любой флейм есть концентрированный уксус этого самого общения; как можно отрицать его крайнюю привлекательность?!

— Вы бы еще сказали, что водка горькая. Сколько Вас читаю, — впервые смолчать не смог. Извините.

— Это несложно. Наверное, уровень сложности и должен расти вместе с профессионализмом.

— Один-то раз можно попробовать.

— А ну как затянет?

— Тогда денег заработаете.

— Сомнительно. Да и заповеди опять же.

— Водки разные бывают. Пивал и горькие. А вот отчего у вас на Урале такая любовь к уксусу — не могу понять. Я, честно говоря, считаю, что один за нас за всех напился оцетом и желчью, и более не надо.

Единственное привлекательное внекулинарное качество уксуса, мне кажется, его дешевизна.

— У уксуса один — но очень важный — плюс; его можно запросто пить вместо водки; (да ещё и нахваливая — типа ах какой сладкий!) а вот ацетон и растворитель всяких там пентафталиевых смесей — почти нельзя.

Давеча вот приятель перепутал стакан — так что он потом только не вытворял с собой; и полоскал, и блевал, и даже пиво после пить не стал… в общем, морока с этими неправильными альдегидами одна. Вот.

— Слушайте, мы с вами можем быть партнёрами, серёзно. Давайте, пожалуй, будем меняться — я вас уксус, а вы мне — водку. Грамм в грамм, литр в литр, а?

— Не буду я с Вами меняться; обманете еще. Не знаю как, — но точно обманете. Весь видеоряд к этому ведёт — водка, маринованные огурцы, и особенно вот это слово — «партнёр». Словно Вова Голубков и его брат-алкаголик выжидательно смотрят на меня с экрана: фигушки!

Извините, если кого обидел.

14 июля 2006

История про разговоры (СCCXXXVIII)

— А что ты хочешь? Вторая школа.

— Не понимаю. Вроде бы шизанутые должны преобладать среди лириков. Отчего в естественных науках такой размах?

— Ощущение себя "самыми умными". Ощущение себя "элитой".

— Это, кстати, распространённое явление — Сахаров какие-то безумные теории социального устройства предлагал. Фоменко ревизовал историю… Я знаю ещё полдюжины академиков такого толка.

Тут есть ещё интересный фактор — человек обладает неким знанием (заслугой), априори не проверяемым народной массой.

Выбежит писатель проповедовать — а народ ему: "Читали мы твой роман. Ты там хуй у негра сосал. Пошёл вон!". А выбежит физик-теоретик, начнёт загибать, что вся политика от лептонных потоков. Народ насупится — а сказать-то, бля, нечего. Лептонные, едрить их, колотить. Не попишешь.

Извините, если кого обидел.

15 июля 2006

История про разговоры (СCCXL)

— Я уныл. Я был сегодня в бане. Там молодой человек в специальной комнате трахал свою девушку. Она была симпатичная — стройная и худенькая. Груди её торчали как бутылки.

Я отчего-то опечалился.

— Выпили бы.

— В бане я не пью. В бане я завариваю зелёный чай. Потом я разбавляю его молоком. Но, придя домой, я выпиваю рюмку водки. Потом ещё одну — видно так надо. Дальше рюмки считать не нужно.

Итак, я понял, что это старость. Ритм Шкловского стучал мне по голове, как часовой маятник.

Мне было завидно людям, что изображали животное о двух спинах за банной дверью. Вот что я называю старостью в день косоглазого нового года. Да.

— Ээто не старость, просто не надо снобствовать, а просто надо и в бане тоже пить водку, а не зеленый чай. Это все от зеленого чая, Владимир Сергеевич.

— Нет. То, что в бане не надо пить водку — моя максима. Я её буду отстаивать, как Синявинские высоты. Водку надо выпить дома. Другое дело, что если это происходит в сельской местности, где шуба сибирских равнин, где спать в том доме, что рядом с баней — другое дело.

Это не от зелёного чая.

Это от чаадаевской философичности.

Я буду с ней бороться, но не знаю, кто победит.

— Чаадаев родину любил, как завещал великий Пётр, а зеленый чай он не пил вовсе, и католикам сочувствовал. Да он католик, поди, и был.

— Что до чая, то этого нам неизвестно. И никто над Чаадаевым ночных свечек на Басманной не держал — сигналов не было, дескать, не зелёный он там чай пьёт. А за Родину, то, ясен перец, я супостату горло вырву.

— Люблю я вас, Владимир Сергеевич, и Чаадаева очень люблю, и Петра Великого, а родину — нет, родину я как-то меньше люблю.

— Так для меня Родина состоит из Чаадаева, вас и Петра Первого. Из них я Петра Первого, правда, меньше всего люблю. Он, кажется, был городской сумасшедший. Но и с ним должны обойтись по справедливости.

Не чморить. А если и чморить, так по уставу.

— Такую Родину — из меня, Петра Первого, Вас и Чаадаева — я тоже очень люблю. А Чаадаев каким был сумасшедшим,