Ричард Длинные Руки — Вильдграф - Гай Орловский

Я сказал предельно вежливо:

— Приветствую.

И замолчал, это женщины должны говорить много как при встречах и расставаниях, да еще и расцеловываться в обязательном порядке.

— Да-да, — ответил он нетерпеливо, — и я тоже.

— Что-то случилось? — спросил я ровным голосом.

Он всматривался в меня с изумлением и гневом, а когда заговорил, почудилось, что всякий раз с лязгом перекусывает толстую проволоку:

— Я составил письмо брату. Вот, держи! Отправляйся немедленно.

— Спасибо, — сказал я, вежливо поклонился, кочевник отдает дань уважения кочевнику, затем уточнил: — Спасибо за… быстрый ответ. Чувствуется, что успели пожить в городе. Здесь никто никуда не спешит, люди такие спокойные, мирные, ленивые… Приходи и бери их голыми руками.

Он нахмурился, сказал резче:

— Я уже распорядился, на кухне соберут запасов на две недели в дорогу. Коня твоего осмотрят и перекуют, если надо.

— И даже платить не нужно? — спросил я.

Он поморщился, сделал отстраняющий жест, словно отгонял муху.

— Не беспокойся. Здесь дворец короля.

— Хорошо живете, — сказал я. — Все вам бесплатно. Но если что, могу и заплатить! А то как бы не было урона моей степной чести и кочевому достоинству благородного варвара.

Он снова поморщился, сказал уже раздраженно:

— Никакого урона, уверяю тебя!..

— Прекрасно, — ответил я. — Только теперь уже я не спешу.

Он нахмурился.

— Что это значит?

— Побуду еще пару дней, — сказал я. — Благородный ярл, вы в первый же день, принимая меня с письмом от брата, посоветовали побродить, ознакомиться, пообщаться… Город меня в самом деле заинтересовал. Почти весьма. Не совсем весьма, можно и весьмее, но… ага, точно. А я такой любопытный, такой любопытный… Можно сказать даже, любознательный местами.

Он выпрямился еще больше, плечи стали шире, а вид в самом деле злой и грозный, почти уже не глиноед, а воинственный кочевник.

— Я бы посоветовал, — сказал он раздраженно, — ехать сегодня. Прямо сейчас. Брату нужен ответ!

— Он ждал столько лет, — напомнил я его же слова. — Пару дней для него ничего не значат. А вот для меня…

Желваки заиграли под его смуглой кожей, рука дернулась. Я видел, как удерживается, чтобы не пошарить в том месте, где должна быть рукоять меча, но сейчас пальцы нащупают только пустое место на поясе.

Судя по его лицу, вспомнил, что здесь давно уже ходит без оружия, взглянул бешеными волчьими глазами.

— Что, — проговорил он сдавленным голосом, словно с усилием душил в себе зверя, — что для тебя этот город? Или что в нем такое?

Я посмотрел на него в высокомерном недоумении.

— Разве не видно? Бадия медленно берет власть. Остался шажок, чтобы сесть на королевский трон. Я защищаю интересы Растенгерка, а это значит, мне усиление чужого конунга как поглаживание против шерсти. И хотя самого Растенгерка здесь нет, но тут его брат… младший, что налагает, а то и накладывает обязательства. Определенные.

Он произнес враждебно:

— Я позабочусь о своих интересах сам. Я пожал плечами.

— Сколько угодно! Я представляю интересы Растенгерка.

— Как?

Я ответил так же прямо:

— Если понадобится, остановлю конунга. Других мужчин, как я вижу, здесь нет. Или настолько слепы.

Он переспросил с едкой иронией:

— Как? У него здесь десятки самых лучших воинов. Не знаю, что пообещал, но за ним идут в огонь и воду. К тому же в любой момент может вызвать еще хоть сотню из родного племени.

Я сунул пакет за пояс, отступил и сделал прощальный жест, вежливый и насмешливый разом.

— Развлекайтесь, ярл Элькреф.

Когда за мной закрылась дверь, я услышал грохот и свирепый рев, словно наедине с собой ярл крушит мебель и бросается на стены.

ГЛАВА 13

Во дворе то ли кочевников все больше, то ли я начинаю всматриваться в них слишком уж пристально, вот уж в самом деле в каждую бочку… и хорошо бы только в бочку.

Из домика для гостей вышел крепкоплечий мужчина, высокий и ладно сложенный. Лицо очень немолодое, но сухое тело полно силы, под смуглой кожей перекатываются тугие мускулы и вздуваются толстые жилы. Пояс, как я сразу отметил, не красный, а коричневый, да еще и с характерной накладкой в виде медных ромбиков, что явно указывает на принадлежность к некому клану.

Он сразу вперил в меня цепкий взгляд острых глаз, брови слегка приподнялись.

— Эй, — сказал он с дружелюбной улыбкой, но голос звучал властно, — а ты кто таков?

Я ответил сдержанно: — Ричард из клана Робких Зайчиков. Он вытаращил глаза, окинул меня взглядом с головы до ног и вдруг расхохотался.

— Задиристые у вас мужчины!.. Это чтоб всякий, услышав такое, начинал хохотать, а ему сразу в морду?… Здорово придумали!

Я пожал плечами.

— Это не я придумал. Еще при моем деде отделились от другого племени…

— Какого?

Я развел руками.

— У нас это табу. Наверное, сильно рассорились, если даже имя под запретом. Так что мы теперь — клан Робких Зайчиков.

Он сказал весело:

— Добро пожаловать, Ричард из клана Робких Зайчиков!.. Имя у тебя тоже не совсем нашенское.

— Не я выбирал, — ответил я предельно честно.

Он почесал в затылке.

— Да уж… Меня вот зовут Рогозиф. Представляешь?… Врагу не пожелаю такое имечко.

— Достойное имя, — возразил я. — В наших краях так звали одного героя. В одиночку сразил дракона! Еще и золото драконье занибелунгил подчистую.

Он вытаращил глаза.

— Правда?…

— Клянусь, — сказал я. — Так что не имя делает человека. Все те, кто называют свои племена Тиграми, Драконами, Львами или Свирепыми Василисками, — трусы, что маскируются под сильных. А нам с тобой этого не надо, верно?

— Точно, — согласился он. — Пойдем, выпьем?

— С удовольствием.

Для прибывающих гостей Его Величества Жильзака Третьего, а также для кочевников конунга Бадии поставили добавочные столы на широкой каменной веранде, огороженной невысоким ажурным заборчиком из серого мрамора. Мне до пояса, справа грозная стена из крупных глыб, справа простор, далеко поверх вершинок невысоких деревьев сада виднеются домики, поля, отары овец, стада коров. Далекие горы покраснели в лучах вечернего солнца и выглядят слегка поджаренными, как корочка ржаного хлеба.

Вечер тих и спокоен, воздух неподвижен, настоянный на дневных запахах трав, сена и луговых цветов. Кроме кочевников за столами уже никого, что и понятно, приличные гости постепенно начали искать другие места для отдыха.

— Я прибыл недавно, — рассказывал Рогозиф, — хочу присмотреть домик, осесть, обзавестись семьей. Я тоже кочевник, но, как видишь, уже оседлый… ха-ха!.. И такой глиноед, что всем глиноедам глиноед. Пять лет прожил в одном городе, три в другом… Но не прижился, хочу уюта еще больше, чтобы глиноедствовать, так глиноедствовать всласть! Я поинтересовался: