Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

А в Риме буйным цветом расцветала, кроме обычной, традиционной, религиозная проституция. В центре города возвышалось восемь (!) храмов богини Изиды (Изис), у которых постоянно ждали клиентов толпы храмовых проституток, как и у храма матери богов, Кибелы, который располагался на Палатинском холме.

Храмы, улицы, хижины бедняков и дворцы патрициев, базары, цирки, театры — все они были аренами воинствующего разврата.

Трезво мыслящие римляне (были и такие) выражали беспокойство по поводу атмосферы похоти, дикости и бессмысленной жестокости, царившей в государстве. Некоторые ораторы предупреждали о том, что такая атмосфера угрожает не только величию Рима, но и его элементарной безопасности. Как это всегда бывает, такого рода предупреждения остались лишь актом сотрясения воздуха…

КСТАТИ:

«Когда господствует страсть, нет места для умеренности. И вообще в царстве наслаждения добродетели нет места».

Архит из Тарента

Добродетель — понятие, честно говоря, растяжимое, но забота о безопасности государства принадлежит, несомненно, к самым необходимым гражданским добродетелям, которым, однако, не нашлось места в разудалой римской действительности.

Но всякий вакуум заполняется. И в начале IV века до н.э. на Аппенинский полуостров вторгаются орды воинствующих галлов, обитавших на территории нынешних Франции, Бельгии и Англии. В тот период римской Истории они, пожалуй, более чем все прочие незваные гости соответствовали понятию «варвары»: это были рослые, косматые, свирепого вида бойцы в звериных шкурах, вооруженные длинными мечами и огромными щитами.

Существует версия, согласно которой вторжение галлов в Италию было вызвано, в основном, влечением к итальянскому вину, которое им довелось случайно отведать. Что ж, все может быть, вино еще и не на такое может сподвигнуть… Хотя нет… вино всего лишь распахивает настежь дверцу клетки, где ждет своего часа чудовище… Да, вино могло иметь место в этом эпизоде, но всего лишь в роли бодрящего напитка, а вот истинная причина вторжения заключалась в неизбывном стремлении банальных и непроизводительных натур поживиться за счет натур созидающих, какими римлян так или иначе следует признать.

Римское созидание, правда, носило ярко выраженный материалистический характер, что далеко не всегда заслуживает восхищения, но без элемента материалистичности любое созидание слишком умозрительно.

КСТАТИ:

«В каждом греке есть что-то от Дон-Кихота, в каждом римлянине — от Санчо Пансы. Можно понимать греков вне их хозяйственных отношений. Римлян понимают только через эти отношения».

Освальд Шпенглер. «Закат Европы»

Итак, галлы шагают по цветущим лугам Италии.

Встретив на своем пути этрусский город Клузиум, они берут его в кольцо осады, сквозь которое, однако, прорываются гонцы с письмами для римского сената.

Римляне посылают на место событий делегацию из трех представителей знатного рода Фабиев. Они вступают в переговоры с предводителем галлов, неким Бренном, который на вопрос о том, чем провинился перед нападающими город Клузиум, ответил, громко смеясь в паузах между предложениями: «Жители этого города провинились перед нами тем, что их мало и они богаты, владея плодородной землей, в то время как нас много и мы бедны».

Железная логика, ничего не скажешь! Казалось бы, если вас много и вы не в силах прокормить себя, то туда вам и дорога, ибо именно такой вынесла приговор сама Природа, так нет же, вы, размахивая мечами, требуете «справедливого распределения»! Вот они, эти раковые клетки идеи «отнять и разделить», да и тогда они уже не были каким-то открытием, так что все эти Марксы, Ленины и Троцкие — не более, чем напыщенные плагиаторы…

В заключение Бренн посоветовал римлянам не вмешиваться в его действия во избежание разрыва дипломатических отношений, говоря современным языком. Фабии, откланявшись, уходят прочь из стана галлов, но далее отправляются не в Рим, а в осажденный Клузиум, где возглавляют вооруженное сопротивление захватчикам. Вскоре, во время сражения, Бренн узнает одного из Фабиев и устраивает то, что в наше время именуется международным скандалом. Он гневно упрекает римлян в вероломстве, потому что они, представившись послами, в действительности выступили в качестве воинов враждебной стороны.

Далее вождь варваров снимает осаду с Клузиума и направляет свое войско на Рим. По пути он посылает гонца с письмом для римских сенаторов. В письме изложено требование примерно наказать Фабиев и тем самым спасти остальных римлян от мести оскорбленных галлов.

Понятное дело, это требование было лишь уловкой Бренна, рассчитывавшего на то, что сенат откажется наказывать Фабиев и тем самым даст ему повод наказать Рим. Сенат, правда, вынес решение о наказании, но народ, которому во все времена были симпатичны люди, пренебрегающие какими бы то ни было законами и правилами, не только не поддержал решение сената, но еще и избрал Фабиев в военные трибуны.

Бренн стремительно движется на Рим.

Навстречу варварам выступает римское войско, ничуть не уступающее по численности, но не имеющее опытных военачальников, способных обыграть противника в той шахматной партии, которая называется сражением. В итоге римляне позорно бежали с поля боя, открыв неприятелю путь в свою столицу.

Жители Рима свезли все ценности на хорошо укрепленный Капитолийский холм и укрепили подступы к нему, благо большая их часть представляла собой неприступные скалистые склоны.

А галлы, простояв некоторое время у распахнутых городских ворот и поразмышляв на тему вероятной засады, тем не менее входят в необороняемый город и совершенно беспрепятственно захватывают его, кроме, разумеется, Капитолия.

Бренн приказывает окружить этот последний оплот обороны римлян, а сам направляется на форум, где, как ему доложили, восседают в своих креслах все римские старейшины, никак не реагируя на происходящие вокруг них события.

Спокойное достоинство всегда раздражает людей примитивных, так что один из помощников Бренна, не выдержав, дергает одного из старцев за бороду, тот в ответ бьет варвара жезлом по голове, ну а тогда уже остальные галльские военачальники с явным удовольствием рубят своими мечами всех римских старейшин.

После этого в течение нескольких дней Рим подвергается грабежу и разрушению, причем какому-то спонтанному, дикарскому, без всякой видимой выгоды для разрушителя.

Часть галльского войска продолжает осаждать Капитолий, а остальные варвары приступают к планомерному опустошению страны. Их победный марш самым неожиданным образом наталкивается на серьезное сопротивление у стен небольшого города Ардеи, где в это время (ничего не происходит случайно!) жил знатный римлянин по имени Камилл, изгнанный, подобно Кориолану, из Рима в результате конфликта с народными трибунами.

Камилл собрал ополчение и нанес галлам сокрушительный удар, весть о котором быстро облетела всю Италию. Представители нескольких городов просят его возглавить движение сопротивления варварам, на что Камилл отвечает согласием, но ставит одно условие: римский сенат должен уполномочить его на командование войском, тем самым аннулируя приговор к изгнанию.

Это условие было весьма трудно выполнимым из-за глухой осады Капитолийского холма варварами, но один храбрец, которого звали Понций Коминий, мчится в Рим, достигает неприступного склона Капитолия и взбирается по нему, не замеченный врагами.

Спешно собирается сенат, который не только подтверждает полностью полномочия Камилла, но и возводит его в звание диктатора, учитывая серьезность ситуации.

Да, когда ситуация становится действительно угрожающей, демократия должна уступать место диктатуре, потому что во время жестокого шторма кораблю нужен капитан, а не сборище разглагольствующих дилетантов.

КСТАТИ:

«Всякое государство, в котором верховная власть принадлежит обширному собранию, находится в отношении вопросов войны и мира в таком же положении, как если бы верховная власть находилась в руках малолетнего».

Томас Гоббс

Понций Коминий без особых приключений покидает Капитолий, выбирается из города и возвращается к Камиллу, который, не теряя времени, объявляет поход на Рим.

Но визит гонца во вражеский стан не проходит без последствий: его следы обнаружены на скалистом склоне холма, и галлы приходят к естественному выводу о том, что если подъем по этому склону не так уж невозможен для одного человека, то почему бы тем же путем не пойти сотне людей, двум, трем…

Что они и делают одной безлунной ночью. Но вот незадача: когда на вершину холма взобралось достаточное количество галлов и они двинулись к храму Юноны, там их неожиданно встретили священные гуси, которые своим гоготом разбудили спящих римлян, таким образом дав повод для возникновения крылатой фразы «Гуси Рим спасли».