Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

На помощь ему приходит случай, как это всегда бывает, когда реальные шансы объективно равны нулю…

КСТАТИ:

«И еще довелось мне увидеть под Солнцем — что не быстрым — удача в беге, не разумным — богатство, не храбрым — удача в битве и не мудрым — хлеб, и не сведущим — благословенье, но срок и случай постигает всех».

Соломон Мудрый

В ходе переговоров относительно выкупа за одного взятого в плен уроженца Сиракуз Марцелл совершенно случайно замечает опытным глазом слабое звено в системе крепостной обороны, ну а дальше… дальше жители Сиракуз справляют праздник в честь богини Дианы, в разгар которого римляне захватывают почти незащищенную башню, ну а там уже самые хитроумные машины Архимеда были ни к чему…

Потом говорили, что Марцелл плакал при мысли о том, что сотворят с этим прекрасным городом солдаты, которые требовали разрешения на грабеж и уничтожение его. Что до уничтожения Сиракуз, то Марцелл клятвенно пообещал казнить каждого, кто будет замечен в активности такого рода, а вот грабеж и захват рабов пришлось разрешить, следуя стереотипам тогдашнего массового мышления. Он, правда, строго запретил убивать, насиловать или обращать в рабство свободных жителей Сиракуз, так что можно предположить, будто римские солдаты не очень зверствовали в захваченной ими жемчужине Средиземноморья.

Но имел место один случай, который свел на нет все боевые победы и римлян, и греков, и кого угодно из желающих оставить подобный след на страницах Истории. Марцелл приказывает одному из своих ординарцев отыскать Архимеда и привести к нему для беседы. Ординарец быстро обнаружил жилище ученого и его самого, увлеченного решением математической задачи и, по обыкновению, отрешенного от всех прочих реалий бытия. Что говорить, если он, принимая ванну и совершенно неожиданно открыв при этом понятие водоизмещения, выбежал на улицу с криком «Эврика»! («Нашел!») И это не единственное подтверждение его отрешенности, так что ничего нет удивительного в том, что Архимед, мельком взглянув на вошедшего воина, сказал, что примет его предложение, но только после решения задачи. Римлянин отреагировал так, как и следовало от него ожидать: он обнажил меч и убил этого ненормального умника. Только и всего…

Согласно другой версии, Архимед сам направлялся к Марцеллу, неся модели машин и инструменты, но был встречен солдатами, почему-то решившими, что он несет золото.

Так или иначе, но все историки сходятся на том, что Марцелл был крайне опечален смертью Архимеда, назвал это убийство святотатством и приказал немедленно отыскать родственников ученого, чтобы выплатить им компенсацию.

Смерть Архимеда весьма символична: она сыграла роль модели греко-римских отношений той эпохи.

Римляне не только воспользовались изобретениями великого грека, они вывезли из Сиракуз все шедевры греческого искусства, и Рим — до того времени всего лишь казарма, украшенная разве что окровавленными доспехами, — вдруг превращается в галерею, где выставлены произведения изящных искусств и где суровый прагматизм склоняется перед легкомысленной эстетикой и капризной роскошью.

В Риме началась мода на греческую изысканность, но мода эта, разумеется, охватывала лишь сугубо внешние проявления, да и то в отдельно взятых сферах бытия. В целом же Рим оставался Римом, символом которого вполне можно было бы признать того солдата, который убил Архимеда.

КСТАТИ:

След Архимеда в Истории едва ли представляется возможным оценить по достоинству. Можно лишь сказать, что он оправдывает существование многих и многих поколений. В частности же можно отметить, что этот человек разработал методы исчисления поверхностей различных фигур, принципы теоретической механики и гидростатики. Он построил действующую модель небесной сферы, которая после его гибели была вывезена Марцеллом в Рим, где в течение нескольких веков демонстрировалась как чудо. Он построил также гидравлический орган, считавшийся чудом человеческого творчества, прибор для определения диаметра Солнца, водоподъемный механизм (так называемый «Архимедов винт») и многое другое, доступное лишь единицам из сотен миллионов, да и то, наверное, один раз в пятьсот лет…

А Марцелл вскоре погиб в бою с воинами Ганнибала, который приказал воздать ему почести, достойные полководца, но вот похоронить его прах так и не удалось, потому что он был случайно рассыпан. Ганнибал приписал это воле богов. Что ж, возможно, это была расплата за Сиракузы…

Но тогда об этом мало кто задумывался, да и некогда было задумываться: мир велик, а его ведь нужно завоевать, причем весь без остатка…

К берегам Африки отплывает экспедиционный корпус под командованием полководца Сципиона, который в 202 году до н.э. одержит блистательную победу над армией Ганнибала в битве при городе Замы.

Ганнибал, практически утративший свои войска, находит приют сначала в городе Эфесе (Малая Азия), а затем продолжает свои скитания, уклоняясь от нежелательных встреч с наступающими римскими легионами…

КСТАТИ:

В этой ситуации Сципион, получивший прозвище «Африканский», проявил похвальное благородство. После того рокового для Ганнибала сражения он не поставил побежденному ни одного условия, несовместимого с представлениями о чести и достоинстве, а когда они вскоре встретились в Эфесе, Сципион со всей почтительностью уступил Ганнибалу дорогу. Когда же они разговорились о воинском искусстве, Ганнибал первым из великих полководцев назвал Александра Македонского, вторым — Пирра, а третьим — себя, после чего Сципион спросил с улыбкой: «А как бы ты считал, если бы я не победил тебя?» Ганнибал без тени смущения ответил: «Тогда бы я назвал себя не третьим, а первым!»

А вот другой римский полководец, Тит Квинций Фламиний, повел себя совершенно по-иному в отношении былого противника. Совершая довольно успешные операции этой войны, операции, которые вполне соответствовали такому понятию, как «слава полководца» (если не задумываться о таком понятии, как «целесообразность»), Тит Квинций, тем не менее, поставил перед собой задачу, которую можно определить не иначе, как «дикая и жестокая забава». Заключалась она в преследовании и физическом уничтожении Ганнибала, престарелого и больного изгнанника.

В этой задаче есть что-то параноидальное, невольно напоминающее ситуацию, когда после победы над Германией и, соответственно, смерти Гитлера, люди Сталина с каким-то собачьим остервенением разыскивали его родственников, разумеется, не с целью выразить им соболезнование по поводу кончины их брата, племянника и т.п. Зачем? Ведь это же не наследники престола, которые когда-нибудь будут претендовать на реванш, и тем не менее…

И вот, зная, что Ганнибал нашел приют в Вифинии, при дворе местного царя Прузия, Тит Квинций просит сенат уполномочить его на дипломатические переговоры с Прузием (разумеется, умолчав об истинной причине предполагаемой поездки). Прибыв в Вифинию, Тит Квинций сразу же требует казни знаменитого полководца. Прузий, испытавший непреодолимый страх перед Римом и не подозревавший, естественно, о том, что требование Тита Квинция — это всего лишь его личная инициатива, приказывает своей страже арестовать Ганнибала.

Во время ареста тот принял яд со словами: «Избавим римлян от лишних хлопот».

Узнав об этой бесславной победе, римский сенат единодушно осудил ее и выразил порицание Титу Квинцию — за самоуправство, за бессмысленную жестокость и за порочное стремление оставить свой след в Истории посредством убийства действительно знаменитого человека.

КСТАТИ:

В бывшем Советском Союзе в разные времена чествовали как героев убийц Его Величества Николая Второго и его семьи, вероятного убийцу Джона Кеннеди и прочее отребье, заслужившее лишь вечное проклятие…

Вообще-то сказать однозначно и уверенно, кто чего заслуживает, — все равно что назвать цвет камзола на голом короле.

А Уильям Шекспир говорил, что «если воздавать каждому по заслугам, то кто избежит кнута?»

Очередная римская знаменитость: Катон Цензор Марк Порций, известный еще как Катон Старший (ок. 234—149 гг. до н.э.)

В молодости прославился как храбрый полководец, участник второй Пунической войны. В 201 году до н.э., после ее окончания, вернулся в Рим и начал свое стремительное восхождение по ступеням карьеры государственного чиновника. Будучи наместником Сардинии, Катон заслужил народное признание в качестве неподкупного судьи и гонителя ростовщиков.

Современники с изумлением отмечали его аскетизм на этом весьма доходном месте, где предшественники Катона буквально купались в роскоши.

Далее — Сирийская война, в ходе которой Катон вновь обретает славу полководца и даже удостаивается триумфа, а это уже свидетельствует о незаурядных военных заслугах, отмеченных всеобщим признанием.