Время страстей - Хэдер Позессер

– О, Гейб! – лепетала Кристин, гладя его. Коул поднялся с колен и взял у нее своего плачущего сына. Он поднял Гейбриэла на вытянутых руках и смотрел своими серыми с серебристым блеском глазами в его тоже серые глаза.

– Я твой папа, маленький ты мой человечек! – засмеялся Коул. – Тебе лучше начинать привыкать к этому.

Конечно, Гейбриэл не мог понять, что говорил ему Коул, но засмеялся в ответ, будто решил принять этого незнакомца. Коул улыбнулся Кристин.

Внезапно в дверях послышалась какая-то возня.

– Отпустите меня, подлец!

Малакай втащил Шеннон в дом. Лицо его потемнело от злости.

– Я готов сражаться с бушхокерами, с проклятыми янки, но, Коул, будь я проклят, уволь, не могу справиться с этой девчонкой!

– Отпустите меня! – снова потребовала Шеннон.

Малакай отпустил ее слишком резко, так что она, чтобы удержать равновесие, сделала несколько шагов – и оказалась рядом с телом Зика Моро.

Она вскрикнула и закрыла рот руками.

Кристин посмотрела на Малакая и удивленно приподняла бровь.

– Я понятия не имел, что здесь у вас творится, – ответил тот. – Я просто не хотел, чтобы она нарвалась на пулю или чтобы из-за нее пристрелили вас или Коула. Если бы ее убили, сама была бы виновата, но, раз она ваша сестра, я подумал, что надо попытаться спасти ее.

Шеннон молчала, все еще глядя на Зика. Потом отвернулась, плечи ее затряслись, она расплакалась.

Кристин хотела подойти к сестре, но Коул остановил ее. Малакай осторожно попытался оттянуть Шеннон в сторону.

– Ну же, все кончено. Все позади, – грубовато проговорил он. – Чего теперь распускать нюни?

Шеннон моментально перестала плакать и только хлюпала носом. Малакай протянул ей носовой платок, она вытерла лицо и кивнула в знак благодарности.

– Я никогда не распускаю нюни… Вы… неотесанный дикарь!

– Ну, хорошо! Пора приниматься за дело.

– За дело?

– Есть раненые. Им нужна помощь. Конечно, если вы, черт возьми, не слишком слабонервная и изнеженная девица, чтобы помочь людям, которые готовы были умереть, спасая вашу жалкую жизнь.

– Жалкую?

– Идите же!

– Я иду, Малакай Слейтер! Иду, потому что они хорошие люди, пусть и мятежники! Я иду к ним, потому что сама так решила, и я никогда-никогда не стану делать что-либо только потому, что вы мне велели! Вам ясно?

Она тряхнула золотистыми локонами и с самым независимым видом прошла мимо него. Ее уход был бы великолепным, если б не одна деталь. Малакай отвесил ей звонкий шлепок пониже спины, когда она проходила мимо него. Шеннон взвизгнула и наотмашь стукнула его по лицу. Малакай поймал ее за локоть и повернул к себе, лицо его выражало самую лютую ненависть.

– Малакай, пожалуйста, она моя сестра! – мягко напомнила Кристин.

Он медленно разжал руку и отпустил Шеннон.

– Вот уж спасибо! Как вы добры, сэр! – затараторила Шеннон и, больно стукнув его по голени ногой, выскочила за дверь.

Кристин не смогла сдержать улыбки, Коул засмеялся, и Гейб тоже последовал примеру отца. Далила смеялась вместе с ними, потом, спохватившись, воскликнула:

– Самсон! Мой муж… О, мистер Слейтер!

– В амбаре, – быстро проговорила Кристин, глядя на Коула. – Он был еще жив…

Коул немедля бросился туда, Далила за ним. Кристин тоже пустилась бежать, но, оказавшись на крыльце, остановилась как вкопанная, увидев ужасную картину.

Везде были разбросаны тела. Люди в серой униформе собирали их, оттаскивали в сторону. Какой-то молодой человек кивнул ей. Кристин видела, что он смертельно устал. Она глотнула воздуха и, подбежав к нему, схватила его за руку.

– Спасибо вам. Спасибо, что пришли. Он улыбнулся и приподнял шляпу.

– Я пойду куда угодно за полковником Слейтером, мэм. Я так рад, что мы успели вовремя.

Его ждала тяжелая работа, и он откланялся. Кристин услышала, как кто-то зовет, просит пить. Поспешив к колодцу, она увидела там одного из солдат Коула, сжимавшего рукой плечо и пытавшегося встать на ноги.

– Сейчас, сейчас! – прошептала она, зачерпывая воду. Гейб засмеялся. Он, видимо, подумал, что с ним играют.

– Спасибо, мэм, – поблагодарил солдат. Он поморщился, и Кристин увидела пулю, застрявшую у него в плече.

– Помогите мне! – позвала она.

Раненого подняли и отнесли в дом, в гостиную, которая уже превратилась в лазарет. Люди Коула кипятили воду, рвали простыни на бинты, оказывали помощь раненым. Гейб отказался засыпать, так что Кристин соорудила в гостиной маленький манеж, оставила его там и занялась ранеными. Ей помогали Шеннон и Далила. Опасаться за жизнь Самсона причин не было, да и сам он, не желая сидеть без дела, вскоре присоединился к женщинам. Надо было убрать тело Зика Моро из дома. Шеннон, увидев мужчин, выносящих труп, закричала:

– Пожалуйста, пожалуйста! Прошу вас! Не хороните этого человека на нашем ранчо!

– Мисс Маккайи…

– Пожалуйста, пусть грифы растерзают его, пусть его загрызут волки, только прошу вас, не хороните его в нашей земле.

И тогда несколько солдат взяли телегу и, погрузив на него Зика и тела других бушхокеров, повезли их куда-то прочь от ранчо.

Пита, несколько убитых из отряда Коула и солдат, охранявших ранчо, которых перестреляли бушхокеры, похоронили на семейном кладбище, рядом с могилами отца и матери Кристин.

К вечеру большая часть следов схватки была убрана. Далила приготовила вкусный и обильный ужин.

В десять часов вечера они услышали скрип повозки. Коул только что кончил ужинать и потягивал бренди на крыльце. Гейбриэла уложили спать, и Кристин сидела у ног Коула, слушая печальную мелодию, которую кто-то из солдат выводил на губной гармошке.

Кристин почувствовала, как Коул напрягся. Затем вспомнила, что он везде расставил караулы, и откуда-то из темноты донесся клич мятежников. Повозка приближалась.

– Что это, Коул? – шепотом спросила Кристин.

– Это сюрприз, – ответил он, сжимая ее плечо.

Она спустилась с ним во двор.

– Кристин… Шеннон… – раздался тихий голос из повозки.

– Мэтью! – Кристин бросилась к нему.

– Осторожно, сестричка, не задуши меня, я все-таки ранен!

– О, Мэтью! – Шеннон мчалась к повозке со всех ног.

Мэтью внесли в дом и уложили в его ком нате.

– Кристин! – Он потянул ее к себе. – Кристин, скоро сюда нагрянут янки. Они увидят, что майор Эмери и их солдаты убиты. Они, конечно, обрадуются, что Коул со своими людьми успел вовремя и спас вас, но война еще не кончена. Им придется либо взять Коула в плен, либо устроить тут сражение, и тогда снова будут гибнуть люди. Совершенно бессмысленно гибнуть… Возможно, они герои, и на той, и на другой стороне, но разве это важно? Ты меня понимаешь, Кристин?

Нет, она его не понимала. Или, может быть, понимала, но не хотела соглашаться с тем, что он говорил. Она не вынесет, если ее муж так скоро снова уедет.