Время страстей - Хэдер Позессер

Кристин судорожно глотнула воздуха.

– Уберите их! – раздался откуда-то мужской голос.

Один из молодчиков Зика, поняла Кристин. Она похолодела, понимая, что может не успеть выстрелить достаточно быстро.

Внезапно над самым ее плечом раздался выстрел. Она вскрикнула от неожиданности, соображая, ранило ли ее. Нет, пуля ее не задела. Она посмотрела туда, откуда раздался выстрел. Это был солдат-янки. Он лежал неподвижно, когда Кристин вошла, вот она и решила, что его убили. Но нет, его лишь ранили, он улыбается ей. Кристин повернулась. За ее спиной лежал человек, мертвый человек. В его груди зияла рана.

Она повесила кольты на пояс, подбежала к юноше, спасшему ей жизнь, и упала не колени перед ним.

– Благослови вас Бог! Что я могу…

– Леди, спасайтесь! – прошептал янки и сморщился от боли. – Если все будет хорошо, вы вернетесь ко мне. Мне чертовски жаль, но больше я ничем не смогу вам помочь. У меня перебита нога. Будьте осторожны. Он в доме.

Холодок пробежал по спине Кристин.

– Он… где?

– Моро, их вожак, в доме.

Он в доме, там, где ее сестра и ребенок. Кристин бросилась к двери. Она увидела Самсона и Пита, лежащих у дальней стены амбара. Пит был мертв, его глаза широко открыты. Самсон тяжело дышал, тонкая струйка крови стекала по его виску.

На секунду Кристин остановилась, оторвала полоску ткани от своей юбки, чтобы перевязать рану, а затем выбежала во двор и через загон для скота – прямо к дому. Кольты снова были у нее наготове.

Внезапно раздался выстрел. Кристин остановилась, глядя, как пыль взвилась в том месте, куда угодила пуля. Она подняла глаза вверх.

У окна ее спальни стоял Зик, держа Шеннон за волосы.

– Бросьте оружие, миссис Слейтер! – заорал Зик. – Быстро! Иначе все это золото, что я держу в руке, смешается с кровью.

Кристин в отчаянии смотрела на него. Она слышала шарканье ног и знала, что это его люди выглядывают из дома для прислуги, из большого дома, из-за загонов для скота. Она огляделась по сторонам. Сколько их? Двадцать? Тридцать? Трудно сказать.

– Брось их на землю, Кристин, только осторожно! – Зик рассмеялся, указывая пальцем на Шеннон. – Она стала хорошенькой. Пожалуй, даже красивее, чем ты. Хотя… как сказать… Для меня вы обе точно гремучие змеи.

Шеннон выругалась и яростно вцепилась в руку Зика зубами. Зик тоже выругался и наотмашь ударил ее. Вдруг Гейб начал плакать. Кристин невольно вскрикнула и тут же закусила губу.

Шеннон взвизгнула – Зик рванул ее за волосы. Он грязно выругался и снова крикнул Кристин:

– Брось оружие, или я для начала убью твоего щенка. Я вырву его ноги, потом руки и, если он еще будет трепыхаться, отрежу ему уши!

Кристин бросила кольты на землю. Она слышала, как Зик расхохотался, потом Шеннон исчезла в окне. К Кристин стали подходить головорезы из банды Зика. Она закрыла глаза и попыталась не обращать внимания на насмешки и отвратительный запах, исходивший от мужчин, которые обступали ее.

Дверь дома распахнулась, и появился Зик, толкая перед собой Шеннон. Шеннон была бледной, но Кристин, как это ни странно, обрадовалась, увидев, что ярость сестры сильнее страха. Еще будет время испугаться.

Продолжая держать Шеннон за волосы, Зик вытолкнул ее в центр круга. Он подошел вплотную к Кристин и усмехнулся.

– Сейчас я расскажу тебе наши планы на сегодня, Кристин. Просто чтобы ты знала, чего ожидать. Так вот, что у нас будет. Видишь вон парня, Гарри, того, что с деревянной ногой и гнилыми зубами? Так вот, он прямо сохнет по тебе, а потому на очереди первый. Я поиграю с твоей маленькой сестренкой. Свежее мяско… Потом… Ну, черт возьми, мы научились расплачиваться, и расплачиваться той же монетой. Мы тебя оставим живой. По крайней мере, пока будут гореть твой дом и амбар. Ты должна услышать, как кричат лошади. Это и в самом деле чудесные звуки, ты же любишь лошадей… Затем Гарри, может быть, снимет с тебя скальп. Он перенял это искусство от самого малыша Арчи Клеменса. Но посмотрим, как пойдет день, может быть, у нас на все не хватит времени. В этих местах полным-полно янки. Вы это знаете, миссис Слейтер? Конечно, знаете. Ведь ваш братец – предатель-янки. Так ведь? Но не волнуйтесь за него. Прошлой ночью я пристрелил его.

У Кристин подогнулись колени, и она села прямо на землю. Мэтью! Не может быть! Нет!

Зик рассмеялся.

Что-то внутри у нее оборвалось. Она вскочила на ноги и с яростью бросилась на Зика. Шеннон быстро сориентировалась, и обе они упали на него, кусая, царапая. Зик закричал, но никто из его людей поначалу не бросился ему на выручку. Стрелять они не могли: боялись попасть в своего вожака.

И тут раздался звук, до боли узнаваемый. Сомнений быть не могло, это конный отряд.

– Спасайтесь! – закричал один из бушхокеров.

Зик, изловчившись, сбросил, наконец, Шеннон на землю. С силой ударив Кристин по лицу, он, схватив ее, оглушенную ударом, за волосы, потащил к ступенькам крыльца и остановился за креслом-качалкой.

Цокот копыт слышался уже совсем близко, он звучал как тысяча барабанов.

– Ублюдок! – пробормотал Зик. – Как он мог узнать?..

Только когда Зик примостил свою винтовку на качалке и начал прицеливаться, Кристин сумела взглянуть на всадников.

Они были в серых довольно потрепанных униформах, но на лошадях держались великолепно. Клич мятежников взорвал воздух, и лошади остановились у дома, взметая столбы пыли. Раздался ружейный залп, Кристин вскрикнула.

Впереди всех скакал Коул, рядом – Малакай и Джейми.

Армия Союза проигрывала сражения с бушхокерами, потому что те имели прекрасное вооружение и действовали быстро и слаженно, но теперь им предстояло сразиться с человеком, который хорошо знал их повадки. С человеком, который умел действовать еще быстрее, чем они. С человеком, небольшой отряд которого был вооружен так же хорошо, как и они. И солдаты этого отряда горели желанием спасти свои честь и достоинство в войне, которую им суждено было проиграть. Они боролись против своих, потому что эти «свои» предали закон Юга, за который многие из них положили жизни.

Кристин ничего не видела из-за пыли, поднятой копытами лошадей, из-за огня и дыма выстрелов. Она только знала, что Зик остервенело тянул ее в дом.

Она упиралась. Он грозился, что пристрелит ее, но Кристин было все равно. Он убил Мэтью, убил ее отца и, наверное, убьет ее. Она надеялась только, что Далила отыскала Гейба и спряталась где-нибудь с ним. Кристин хотела, чтобы ее сын остался жив. Она хотела, чтобы хоть что-то доброе, хорошее выросло из пыли и пепла этой войны. Она хотела, чтобы ее ребенок, ребенок Коула, жил, не зная ужасов кровавой междуусобицы.

– Проклятая! – заорал Зик. Он с яростью заломил руку Кристин за спину, и она закричала от боли. Он толкнул ее к двери, затем в дом. Он толкал ее к лестнице, но боль в руке стала такой нестерпимой, что Кристин споткнулась на ступеньках.