На границе вечности - Роман Викторович Титов

сможет оставаться столь же невозмутимым, и довести бедолагу до точки кипения. Почти святое дело – поставить зарвавшегося служку на место. Я приготовился к тому, чтобы как следует повеселиться…

Но тут явилась Эйтн.

– Все в порядке?

Заметив леди Аверре, привратник, казалось, позабыл обо всем на свете. Одутловатое лицо преобразилось, мгновенно посветлев на пару тонов, и приняло угодливо-заискивающее выражение. От былой заносчивости и чванства не осталось и следа, только угодничество да покорность.

«Определенно, наша дама здесь не впервой», – снова нарушила обет молчания Ра.

Ну, а я в том и не сомневался. Дамочки, сродни Эйтн Аверре, в заведениях, подобных «Ревнивой луне», чувствуют себя как катрана в океане. Они точно знают, что сила на их стороне, и не стесняются демонстрировать это, облачаясь в самые роскошные наряды. Хотя, в этот раз риоммская красавица отдала предпочтение сдержанности, надев строгое темно-синее платье, изящное и удивительно милое в своей простоте. Я залюбовался.

– Миледи, ваш столик готов, – промямлил привратник, на полусогнутых отступая с прохода. Затем с недобрым прищуром глянул в мою сторону: – А молодой человек с вами? Да? О! Мои извинения! Прошу вас.

Я не отказал себе в нарочито громком смешке и прошагал мимо остолбеневшего анаки.

Стараясь не отставать от Эйтн, царственно плывущей чуть впереди, я осматривался украдкой. Обстановка в лучшем ресторане Тиропля напоминала почти музейную: просторный трехуровневый зал, украшенный скульптурами и мерцающими голограммами фантастических пейзажей. У стен уютно примостились мягкие кожаные диваны. Ближе к центру залы располагались изящные столики черного дерева, а в середине каждого столика – маленькие конусообразные светильники с плавающими внутри мерцающими огоньками. Их мягкое пурпурное сияние придавало ресторану атмосферу загадочности и… эротизма. И ни одного настоящего окна на весь зал. Будто, местные богатеи боялись испортить себе аппетит, ненароком глянув на багровые просторы снаружи.

Выступающий на сцене пестро разодетый ансамбль наигрывал нечто ненавязчивое.

Едва мы чуть углубились в залу, от одного из столиков отделился пучеглазый метрдотель и, подплыв к нам, на безукоризненном риоммском обратился к Эйтн:

– Миледи, для меня нет счастья большего, чем вновь приветствовать вас в нашем скромном заведении! Без преувеличения добавлю, что это к тому же и огромная честь! – Еще немного и он, казалось, описается от восторга.

Оставаясь чуть позади, я спрятал усмешку в кулаке, в то время как сама Эйтн принимала абсолютно неискренние излияния как должное, и – ого! – даже милостиво позволила поцеловать руку.

– Их превосходительства еще не спускались, – заметил метрдотель, кланяясь и изо всех сил стараясь меня не замечать. – И все же, я уверен, с минуты на минуту будут. Позвольте, я вас провожу.

Он сразу же засеменил вглубь зала, проворно лавируя меж обедающих гостей.

Пока мы неторопливо поднимались на подуровень, поближе к сцене, Эйтн тихонько осведомилась:

– Что на тебе надето?

Пользуясь тем, что шустрый распорядитель ускакал на несколько ступенек вперед, я состроил саркастичную рожу.

– Надо было прийти голым.

Не оборачиваясь, Эйтн недовольно прищелкнула языком.

– Или подыскать что-нибудь поприличнее. Выглядишь, точно портовый бродяга.

– Ну, уж простите, – процедил я, – это самое приличное, что удалось найти после нападения куатов.

– Что?

Эйтн на короткое мгновение оглянулась, будто не расслышала.

Я многозначительно поиграл бровями и вкратце изложил события минувшего часа. Леди Аверре молча выслушала все это, не дрогнув ни единым мускулом на идеально раскрашенном лице. Когда я замолк, она, казалось, хотела что-то сказать, но будто передумала и быстро прошла к указанному столику.

– Прошу вас, присаживайтесь.

С величием и грацией, свойственными особам царских кровей, Эйтн опустилась на предложенный стул, после чего великодушно позволила занять место и мне. К слову, по правую руку от себя, чем, признаюсь, малость удивила. Я-то предполагал, она станет держаться поближе к тем таинственным личностям, собравшимся разделить с нами трапезу. Столик был сервирован на четверых, так что я приблизительно догадывался, кто это может быть.

Разложив перед каждым голографические меню, метрдотель обязательно поинтересовался:

– Могу ли посоветовать вам аперитив? У нас есть коллекция великолепного глиссейского агариса двадцатипятилетней выдержки. Миледи, лучшего вина вы не найдете!

Я по правде был не против опрокинуть бокальчик и немного расслабиться, только вот Эйтн не позволила и рта раскрыть, предприимчиво услав ресторанного распорядителя за минеральным тоником. Едва тот дематериализовался, она ожгла меня пронзительным взглядом:

– Не расслабляйся и будь начеку. Вероятно, те, кому я собираюсь тебя представить, могут показаться слегка… эксцентричными. Не обращай на это внимания и просто внимательно наблюдай за каждым из них. Я хочу знать, насколько им можно доверять.

– А разве это не кто-то из твоих союзников?

– Все верно. Но учитывая новые обстоятельства, я должна быть уверена, что они все еще ими остаются. Не упоминай куатов и ничего не говори о моем дяде, пока я не дам знак.

Чуть склонив голову на бок, я самым внимательным образом вгляделся в прекрасное и загадочное лицо. В том, что Эйтн что-то затеяла, сомневаться не приходилось.

– А что насчет древесника? – напомнил я. – Об этом тоже не упоминать?

– Всему свое время, – ответила она и будто бы невзначай потеребила наманикюренными пальчиками блестящую серебристую подвеску на своей тонкой шее.

Я незаметно сглотнул, а Эйтн направила внимание в сторону лестницы, откуда к нам уже приближалась весьма занятного вида пара.

Они двигались синхронно, словно не были живыми, лишь тончайшими механизмами наивысшего класса, – мужчина и женщина, похожие как две капли воды, и при этом разительно отличавшиеся друг от друга, словно две половинки единого целого. Оба высокие и стройные до худобы, они держались за руки с такой силой, как если бы боялись разъединиться хоть на секунду. Одетые в одинаковые строгие тоги из плотной мерцающей ткани с черным ромбовидным узором. Волосы обоих прятались под мягкими головными уборами, отдалено напоминавшими чепцы, какие были в моде у риоммских дам лет приблизительно двести назад, только без рюш и оборок. Однако больше всего удивляло не это, а невероятная, почти призрачная бледность их кожи, какой у анаки я прежде не встречал.

– Это Иво и Синна Томеи, – шепотом подсказала мне Эйтн. – Брат и сестра – единственные представители древнего и самого влиятельного рода Паракса. Владеют половиной планеты и фактически управляют Тироплем.

– Оно и видно. Только глянь, как их здесь встречают!

Томеи, пробираясь меж наплывающей волнами знати, стремящейся во что бы то ни стало засвидетельствовать свое почтение, с уверенностью