Истинная и наследник Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова

На фоне пламени он казался черным силуэтом.

– Если заявимся в Маллиру с армией, все будет выглядеть именно так, как он и предупреждал, – ответил незнакомый низкий голос.

– До Маллиры еще дойти надо. Мы же не собираемся воевать со всем Морейном, правда? – вставил другой, более резкий и раздраженный. – Боюсь, даже мощи Темного Огня не хватит, чтобы противостоять королю и генералам.

– Ты прав, Эрик. Тут нужно действовать тоньше. Прежде я выведу Нарвага на чистую воду, лишь потом нанесу удар, от которого он не оправится, – заявил Данте.

– Но с чего ты так уверен, что это твой ребенок, ар Шахгар? – поинтересовался первый собеседник.

На этом месте я перестала дышать, превратившись в слух.

– Тебе что, жить надоело, Кайрос? – воскликнул Эрик. – Забыл, с кем разговариваешь?

– С ума сошел подобные вопросы генералу задавать! – поддержал его еще один мужчина, которого я до этого еще не слышала.

– С того, что Эления дан Анатур – моя истинная пара. И с того, что драконы по ауре могут отличить собственных детей, от всех прочих. – Ответил им Данте.

Перед глазами поплыло. Пальцы царапнули кору дерева, за которым я пряталась. Ноги разом ослабели, и я едва не сползла по стволу на землю. А в голове молотом билась мысль: «Это был генерал ар Шахгар?! Неужели это он провел веселую ночку с Эленией в борделе?»

Пока я хватала ртом воздух, Данте продолжил:

– Нарваг подставил меня и даже Сердце Рады не пожалел у собственного сына отнять. Подсунул невинную девчонку, чистую, как снег… С какой целью?

Я с усилием хватанула открытым ртом воздух. Потянула ворот платья, который вдруг показался чересчур тугим. Пытаясь расстегнуть верхнюю пуговичку, обвела невидящим взглядом двор.

– Но я ни о чем не жалею, – сказал Данте. – Хотя нет. Жалею только о том, что Эления ничего не помнит…

Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову. Даже в ушах зашумело от осознания, за какое чудовище я почти вышла замуж!

– …тогда было бы проще признаться. – Все-таки пробился конец его фразы через захлестнувшую меня тихую истерику. – Эления бы знала, как все случилось, и что настоящий отец ее ребенка был рядом все это время едва ли не с самых первых дней. Как видите, Геретта надо мной все-таки смилостивилась.

– Как ты, вообще, ее нашел? – спросил тот, кого называли Кайросом.

– Если таков был план Нарвага, не должен был, – пробасил Эрик.

– Не должен, – подтвердил Данте. – Я, вообще, не должен был помнить ничего о той ночи. Да только вспомнил и начал искать. Но стоило ухватить ниточку, как она тут же оборвалась, а вскоре меня заключили под стражу. Подозреваю, Нарваг сделал это намеренно, чтобы выгадать время. А дальше, вы и сами знаете.

– Почему ты так и не признался ей? – спросил Кайрос.

– Я так счастлив с Эленией, а она со мной. Боюсь все разрушить…

Мужчины заспорили, и мнения разделились. Эрик и тот – третий утверждали: «Меньше знает, крепче будет спать». Против них выступал Кайрос, который считал, что ложь в отношениях ни к чему хорошему не приводит.

– Рано или поздно правда вылезет наружу. Как обычно, в самый неподходящий момент, и тогда…

Его голос потонул в голосах спорщиков, и я не расслышала окончание фразы.

Только Данте ни с кем не спорил. Он молча смотрел на огонь, словно искал в языках пламени ответы…

Мне показалось, что я тону, и толща воды давит на грудь. Не в силах совладать дрожащими пальцами с маленькой пуговичкой, безжалостно рванула ворот, и воздух наконец ворвался в легкие. Мысли беспорядочно метались. Бились, точно раненые птицы, не находя выхода из клетки.

Что же делать дальше? Забрать Сашку и бежать? Но куда я убегу от дракона?

«Наши судьбы теперь связаны дважды. И неважно, любим мы друг друга при этом, или ненавидим…» – как наяву прозвучал в голове голос Данте.

Так вот к чему он это сказал!

Слезы заструились по щекам, грудь сдавило от безысходности. Мне как будто бы стало тесно в этом замке. Оттолкнувшись от дерева, я, не разбирая дороги, направилась прочь от кострового места.

Пахнуло животными, закудахтала потревоженная курица, фыркнула и переступила на деревянном настиле лошадь. Только сейчас я остановилась и огляделась: хлев, курятник, сарай для инвентаря, конюшня, коровник. Вот это я, конечно, забрела…

Не самое подходящее место для ночных прогулок. Нужно было возвращаться, но силы меня вдруг оставили. Навалилась смертельная усталость. Я утомилась бегать и прятаться. Устала быть настороже. Устала от постоянного напряжения. От необходимости быть начеку и держать ухо востро. Устала подозревать…

Устала! Устала! Устала!

Заприметив лавку у стены сарая, опустошенная, упала на нее. Прислонилась затылком к стене из новеньких струганых досок, вкусно пахнущих деревом. Закрыла глаза.

– Нужно успокоиться. Выдохнуть. Поговорить с Данте. Понять… – сказала вслух.

Думать почему-то не получалось. Голова раскалывалась, а ногти лихорадочно скребли по гладкой ткани – там, где давило и болело. Хотелось вырвать собственное сердце и растоптать за то, что оно и сейчас продолжало выстукивать: «Дан-те! Дан-те!»

Глава 29

За стеной фыркнула лошадь. Оказывается, я присела отдохнуть возле конюшни. Я любила лошадей еще с прошлой своей жизни. Мы часто приходили сюда с Сашкой и Данте. Смотрели, гладили их, и генерал обещал обучить Сашку верховой езде. Мы были настоящей семьей в такие моменты, и воспоминания о них наполнили сердце теплом. Наверное, поэтому так захотелось погладить лошадок.

Решив, что это станет отличной терапией, я вошла внутрь. Густо запахло животными и сеном. Магические светильники тускло освещали ряды стойл. В крайнем поднял голову соловый мерин и, узнав меня, приветственно закивал.

– Привет-привет! – поздоровавшись с ним, я невольно улыбнулась и потянулась за яблоками и морковью, которые всегда были припасены в бочонке у входа.

Угостив яблочком мерина, погладила его по бархатному носу и зашагала дальше вдоль стойл. Здороваясь с лошадьми, называя их по именам и угощая лакомством. Удивительным образом это помогло мне обрести душевное равновесие.

Соблазнившись задорным чавканьем, обтерла одно яблоко о платье и откусила с хрустом. Сморщилась от яркого кисло-сладкого вкуса. Желудок тут же подвело от голода, и я вспомнила, что ела последний раз еще перед обедом. Потом было не до того, а застолье и вовсе не состоялось.

Когда эмоции поутихли, я принялась прокручивать в голове подслушанный разговор.

Что именно меня так потрясло? Что я имею в сухом остатке?

– Данте – отец Александра. Настоящий. Он хороший отец, просто прекрасный! – заявила я вороной кобыле и отдала