Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

Первые лучи солнца привычно пробивались сквозь штору. Анна вновь не смогла уснуть. «Может, я не сплю из-за операции?» Опять захотелось курить.

Аккуратно убрав руку Матвея со своего живота и встав с кровати, она взяла одежду и на цыпочках вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Она стояла на балконе, купаясь в лучах утреннего солнца. Она не знала, как пройдет операция, но была благодарна жизни за свои чувства. Никогда еще она не испытывала того, что испытывала сейчас. В сердце родилось много слов благодарности жизни за это мгновение полного счастья. Она простояла минут двадцать, вдыхая энергию солнца и запоминая свое состояние.

Анна тихонько вернулась с балкона. Дверь в спальню открыта. Значит, Матвей проснулся. Скорее всего, почувствовал ее отсутствие. Анна улыбнулась и направилась в ванную. Выйдя из душа, она взглянула на часы: почти восемь. Легла рядом и поцеловала его в спину.

– Просыпайся, – тихо сказала она, покрывая его поцелуями.

– М-м-м, как приятно! Где ты была?

– Ходила на балкон.

– Что ты там делала?

– Молилась.

– М-м-м, ты так вкусно пахнешь. Иди сюда, – он притянул ее к себе и накрыл одеялом. Анна чувствовала, что он вдыхает ее аромат. – У тебя такая нежная кожа.

– Что ты хочешь на завтрак? – спросила Анна.

– На завтрак я хочу тебя, – нежно сказал Матвей и поцеловал ее в губы.

– Пойдемте, я провожу вас в палату, – услышала она голос медсестры. Анна пошла за ней к лифту. – Меня зовут Таня. Я буду ассистировать во время операции. Вы только не волнуйтесь! Матвей Анатольевич очень хороший врач и талантливый хирург: вам повезло, что он будет оперировать.

Таня открыла дверь в палату, пропуская ее вперед. За дверью оказалась небольшая комната – метров пятнадцать. Слева располагалась односпальная кровать, рядом с ней – тумбочка, на которой стояли стаканы и бутылка воды. Комната светлая, с хорошим ремонтом. Таня вошла следом, подошла к тумбочке, достала одноразовый стерильный костюм и положила на кровать.

– Вы переодевайтесь, а я вернусь через пару минут – сделаем тест на чувствительность к препарату.

Медсестра вышла из палаты. Анна облачилась в просторную операционную рубашку голубого цвета и белую шапочку. Таня вернулась со шприцем в руке и сделала укол в предплечье.

Анна сидела на кровати в ожидании реакции, она волновалась. За дверью прозвучал голос Матвея.

– Доброе утро! Как дела? – Она поняла, что он говорит по телефону. – Я смотрю, у тебя есть два состояния: дерьмовое и очень дерьмовое. Я хотел спросить: препараты для инъекций с собой брать? – И, получив ответ, продолжил: – Хорошо. Я сейчас иду в операционную. Да, до трех закончу. Можешь приезжать.

Через пару секунд дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся Матвей в медицинской форме изумрудного цвета.

– Доброе утро, Анна! – деловито поприветствовал он.

– Доброе, Матвей Анатольевич!

Увидев его, Анна чуть успокоилась. Он закрыл дверь, посмотрел заговорщически, затем стремительно подошел к кровати и сел рядом.

– Как ты? Волнуешься? – шепотом спросил он и обнял одной рукой.

– Тебя увидела – и уже нет, – прошептала она. Он сильнее прижал ее к себе.

– Покажи мне свою руку. – Анна показала место укола. – Аллергии нет. Мне нужно начертить схему операции на груди.

Анна кивнула, встала с кровати и обнажила грудь. Матвей рисовал схематичные линии. Анна наблюдала за ним: он красив в своей работе.

– Волнуешься? – тихо спросила она.

– Я? Что ты! – пафосно ответил он. Анна поняла: он волнуется, и сильно.

– Мы справимся, – тихо сказала она.

Матвей кивнул.

– Я, кстати, оценил твою шутку про фамилию.

Анна улыбнулась.

– Рада, что тебе понравилось!

Матвей поднял голову.

– Ты такая хорошенькая в этой шапочке! – восхитился он.

– Ты издеваешься?!

– Дай я тебя сфотографирую! – Он достал из кармана телефон. Анна отрицательно мотала головой, выражая несогласие. – Ну пожалуйста, для нашего семейного архива, – уговаривал он. – Будем потом детям показывать!

Анна сдалась и посмотрела в объектив. Матвей несколько раз нажал на кнопку.

– Матвей, ты вчера сказал, что хочешь детей. Это правда? – глядя ему в глаза, спросила она.

– Я знал, что ты об этом спросишь еще раз, – сказал он. – Иди сюда! – он взял ее за руку. – Хочу! – он прижал ее к груди. – Все будет хорошо! Слышишь? Думай об устричном пляже в Нью-Йорке.

Она замерла в его объятиях.

– Спасибо тебе, – сказала она искренне: она была до слез благодарна за поддержку.

– Все. Я пошел готовиться к операции. Медсестра зайдет за тобой через пару минут.

Матвей ушел. Анна взяла телефон и написала Тусе: «Иду в операционную!» Через минуту появилась Таня.

– Все готово. Пройдемте.

Анна вздохнула и послушно последовала за ней. «Я пройду и это», – успокаивала она себя. Операционная тоже оказалась светлой комнатой с хорошим ремонтом, но намного просторнее.

– Таня, хочу вам признаться: я себе операционную представляла как комнату без окон. Все должно быть обязательно стальное и с ярко выраженным запахом крови!

Таня засмеялась.

– В частных клиниках все иначе. – Она указала рукой на стол: – Располагайтесь!

Анна легла на стол. Таня заботливо подложила ей под голову маленькую подушку. Матвей появился через пару минут в полном обмундировании, в шапочке, в маске.

– Вы такая хрупкая на этом столе, что я уже начинаю бояться!

Анна понимала, что он говорит серьезно. Таня же засмеялась, восприняв его слова как шутку, – она обрабатывала руки хирурга антисептиком и надевала перчатки.

– Что вы собираетесь вводить? – спросил Матвей Таню.

– Как обычно, двухпроцентный лидокаин.

– Нет, сделайте пятипроцентный.

– Но, Матвей Анатольевич…

– Делайте, как я сказал!

Даже Анне показалось, что это прозвучало грубо. Матвей вздохнул: он и сам это понял.

– В моей практике был случай, когда пациентка потеряла сознание от болевого шока во время похожей операции. Я не хочу повторения. – Таня кивнула. Матвей посмотрел Анне в глаза. – И закройте ей лицо ширмой: если она будет смотреть на меня, я не смогу оперировать.

Таня опять кивнула. Матвей подошел к Анне и сел рядом на стул. Несколько минут он смотрел ей в глаза.

– Мы начинаем. Таня, дайте мне шприц – я сам введу анестезию.

Анна зашла в палату. Пропущенные вызовы на мобильном. За время операции Гала позвонила три раза, Туся – два. Звонила и Люся – помнила о ней, несмотря на то, что в Германии. Анна набрала Тусю.

– Все нормально? – взволнованно спросила та.

– Да. Дай мне десять минут прийти в себя и попроси, чтобы принесли кофе. Тусь, и позвони, пожалуйста, Гале – она уже телефон оборвала.

– Хорошо, – сказала Туся и отключилась.

Анна переоделась и обессиленно села на стул. Во время операции с ней происходило нечто странное. Казалось, что она переходит грань между сознательным и бессознательным. Матвей постоянно задавал вопросы, беседуя о жизни. А с ней творилось что-то необыкновенное. Перед глазами всплывали воспоминания о Стасе, сцены ревности и скандалы из-за его маниакальной любви. Картинки пробегали перед глазами, словно кадры из фильма. Хотелось кричать и плакать, но она сдерживалась. Было чувство, что в этой фиброаденоме поместилась вся боль их отношений, боль от жизни и от смерти.

По щеке потекла слеза. Эта слеза стала началом целого потока слез: Анна пыталась собраться, но не удавалось. Слезы текли беспрерывно. Она всхлипывала и вновь продолжала плакать. В душе проснулась благодарность к Матвею за то, что он помог избавиться от боли прошлого, поселившегося в ее теле. Во время операции он не дал Тане дотронуться до нее даже пальцем – он все сделал сам, начиная с анестезии и заканчивая повязкой. В коридоре послышались шаги. Лена с ресепшена зашла в палату, держа в руках чашку с кофе.

– Как вы? – обеспокоенно спросила она, глядя на плачущую Анну.